Засвистели над головой стрелы: это с гор к ним спускались Дочери и обстреливали неприятеля, отделяя Йонг с Гаин от одной группы японских преследователей.

– Не попадите под меч, – предупредила Гаин, оттолкнула Йонг и бросилась вперёд. К ней присоединились подоспевшие Дочери, Йонг даже смогла различить фигуры Ильсу и Чхонги, прежде чем развернулась, чтобы бежать в обратную сторону.

Пара уцелевших под градом стрел японцев подбиралась к ней. За спиной сражались Дочери и побеждали, судя по крикам, только на Йонг у них уже не было времени.

Йонг перехватила тубус, понимая, насколько смехотворно выглядит в глазах японцев, но другого оружия у неё не было. И когда один из них кинулся вперёд с криком, Йонг дёрнулась в сторону, давая ему место для движения вперёд, пнула под колено и бросилась бежать. Второй японец замахнулся на неё копьём, Йонг увернулась в последний миг, чувствуя, что снова действует не одна и двигается по наитию, будто тысячи и тысячи лет знала, как уворачиваться от лезвия, когда противник сильнее и лучше обучен.

Вскинуть руку с зажатым в ней тубусом, чтобы ударить в спину промеж лопаток, развернуться и схватить падающее тело за плечо, впиться в него пальцами до хруста чужих костей. Это её рука? Её пальцы?

Японец вскрикнул, ткань рукава, не прикрытого доспехом, окрасилась в красный, в нос ударил запах крови. Как она это делает? Что она делает?

Йонг перестала думать, мысли тормозили движение: тубус повис на ремне, и свободной второй рукой она впилась врагу в незащищённое горло, протащила его, упирающегося, до ствола дерева, куда вжала с силой, на какую никогда не была способна.

Глаза у японца расширились от страха, в горле заклокотало, забулькало. Йонг сжала его шею ещё крепче, почувствовала, как по пальцам стекает кровь, много крови. Она знала, что делает, когда повернула ладонь и свернула человеку шею, слышала, как хрустнули слабые позвонки в его теле и оно обмякло, чувствовала, как пульсация чужой жизни перетекает в неё и заполняет дань-тянь. Её внутренняя сила, Цзин, росла, вбирая в себя чужую Ци.

Оставшийся без внимания японец, которого Йонг пнула, поднялся на ноги и побежал к ней снова, и она повернулась, слыша, как мёртвое тело за её спиной оседает на землю. С её пальцев стекала кровь, её хотелось слизать, и она точно знала, что, если откроет рот, из него вывалится раздвоенный змеиный язык.

Японец замер в паре шагов от неё, меч так и завис в воздухе. Смерть он нашёл от копья Гаин, которая подоспела, разобравшись с другим отрядом.

– Сыта-голь? – неуверенно позвала она. – Вы ранены!

Йонг тяжело дышала с открытым ртом, стараясь не смотреть на свою руку и не опускать глаза вниз, где на снегу всё больше становилось ярко-красных капель.

– Это не моя кровь, – коротко ответила она, с паузами. – Я цела.

Раздавшийся над головой грохот потопил в себе все мысли разом: Йонг посмотрела в небо и увидела, как Дракон, отчего-то слабея, врезается в горный склон и с рёвом падает вниз.

* * *

Тело Великого Зверя падало вместе с камнями со скал, снег смешался с землёй и палыми иголками хвои, но Йонг видела всё, подёрнутое красным маревом, в голове стучала кровь, и имуги бился в агонии, не похожей на радость от недавней победы над врагом. Йонг сжала уши руками и хотела закрыть глаза, но не могла: наблюдала, как Дракон, оставляя после себя широкую рваную борозду, сползает по склону ниже и ниже.

Что, что с ним случилось?

– Сыта-голь! – прокричала Чхонги, кинувшись к ней наперерез падающим камням с горы. – Берегитесь!

Йонг сама схватила Чхонги за руку и оттянула ближе к склону, чтобы их вдвоём не задело каменным крошевом. Гаин отдавала приказы, где-то фоном звучал её грубый голос, но Йонг, прижимая к себе Чхонги, смотрела на Дракона.