Йонг разделась до нижних юбок, легла на футон, укрываясь тёплым мягким одеялом, ощущая каждый шов кожей под слоем шёлка. Она смотрела в выбеленный потолок, слушала, как где-то снаружи ходят дворцовые стражники, как голоса воинов дракона раздаются со всех сторон.

Она чувствовала, что вернулась домой, что этот долгий день подошёл к концу, знаменуя собой новое начало её жизни, которую она выбрала самостоятельно и не собиралась жалеть об этом выборе.

Но ещё она думала о том, что так и не попрощалась с родителями как следует, не обняла маму с папой в последний раз, не сказала сама, что любит их и не хочет, чтобы они волновались о ней, такой безголовой.

Йонг закрыла глаза и тихо-тихо заплакала, впервые за день позволяя себе в полной мере прочувствовать, что сегодня она потеряла семью и больше её не увидит.

Где-то неподалёку в своих комнатах очнулся от мучительного обморока Мун Нагиль, генерал драконьего войска. Его слух тут же уловил рваное дыхание госпожи из Священного Города. Она плакала, но в её слезах не было страха – на неё никто не нападал и никто не пытался её убить.

Нагиль перевернулся на бок, игнорируя тупую боль в спине, и прислонился лбом к стене комнаты.

Сердце дракона (Четыре символа)

14

Наутро, едва Йонг вынырнула из сна без сновидений, её навестил Чунсок. Он ждал в первой комнате, пока она самостоятельно справится со всеми многочисленными одеждами, которые ей повелели носить. Йонг вышла к нему и тут же радостно ахнула.

– Чунсок! – воскликнула она. Тот неожиданно заулыбался, так широко, что Йонг опешила.

– Упрямая госпожа! Я рад, что вы к нам вернулись.

Она смерила его подозрительным взглядом.

– Правда?

Чунсок знакомо усмехнулся, кривая улыбка перекосила его лицо, сделав по-мальчишески хитрым.

– Правда, госпожа. Вас все ждали.

Она подошла к нему и даже попробовала обнять, но пуримгарра отскочил, словно Йонг хотела его ужалить. Смутился своей реакции, протянул ей руку на манер людей из её мира, в жесте, которому она сама учила всех воинов дракона в свой первый визит в не-Чосон.

«В Чосон», – поправила себя Йонг и пожала руку Чунсока, не сдерживая плескающейся внутри всей её радости.

– Я принёс завтрак, – сказал Чунсок и махнул на стол, где уже стоял поднос с едой. – Поешьте, пока я расскажу, что вас теперь ждёт.

Йонг предпочла бы услышать, когда ей можно будет увидеть Нагиля, но поборола себя и села к столу. Она ела медленно и нехотя, вчерашний день вырвал душу из тела, а теперь время вернуло её обратно, и тошнота, которая раньше решила её пощадить, сейчас накатывала волнами. Кажется, ночью Йонг снова спала на дне Великого моря, где её обвивал имуги. Он так и не очнулся, не пришёл шипеть ей в уши, и его отсутствие несколько беспокоило.

– Гаин передала, что вы вчера показали себя с неожиданной стороны, – начал Чунсок без разбега. Йонг поперхнулась рисом и вскинула на него сердитый взгляд. – Что? Я неправ?

– Неожиданная сторона, да? – криво усмехнулась Йонг. – Можно и так сказать.

– С этим разберёмся чуть позже, – деловито сказал Чунсок, пододвигая к Йонг пустую миску. – Вы навели шуму вокруг себя, госпожа. Люди шепчутся, что вы своими руками убили десять асигару.

Йонг методично жевала вмиг показавшееся безвкусным мясо птицы и чувствовала, как проваливается в глубины себя.

– Не десять, – хрипло поправила она, с трудом глотая пресную еду. – Только трёх или четырёх, это меньше десяти. Чунсок, ради всех святых духов, зачем мне пустая миска?!

Ответ пришёл сам: под снисходительным взглядом Чунсока Йонг запоздало вырвало совсем непереваренным рисом и мясом, она закашлялась и согнулась, прижимая вспотевший лоб к шёлковым складкам красной чхимы.