Йонг улыбнулась ему, благодаря за поддержку, и Боым вернулся к заметкам. Перо под рукой молчаливого Лю Соджоля заскрипело быстрее. Йонг наблюдала за ним долгое мгновение, прежде чем он посмотрел на неё в ответ и поймал её задумчивый взгляд.

Кто же это такой? По одеждам Йонг рассудила, что он был аристократом и, вероятно, служил во дворце. Разве Дэкван не сказал ей, что никому здесь верить нельзя?

– Сыта-голь, да? – спросил Лю Соджоль и хмыкнул каким-то своим мыслям. Йонг нахмурилась, но он пояснять не стал и склонился над бумагами вновь.

Чхабэм. Йонг отложила чоккарак и посмотрела на Ильсу – та крутила в руках медицинский нож, тонкий и острый, и осторожно трогала его кончиком указательного пальца.

– Это все может пригодиться, – она прочистила горло, обратив на себя внимание Ильсу. – Я не уверена, но, надеюсь, Чжихо сможет что-то перенять для себя. Это инструменты, которые в моём мире используют врачи. Лекари.

– А, – кивнула Ильсу, взгляд прояснился. – Я могу перерисовать это для куаргарра. Вероятно, он не придёт навестить тебя до завтрашнего утра.

– Он с Нагилем?

Ильсу кивнула, посерьёзнев, но тут же уловила беспокойство Йонг и взмахнула рукой.

– Все в порядке, сыта-голь. Ёнгданте жив, ему просто нужно время, чтобы восстановиться.

Йонг прикусила губу, но расспрашивать дальше не стала. Если все в войске Дракона говорили ей, что Нагилю ничего не угрожает, она будет им верить. Будет делать то, чем занималась всё время в своём мире, – верить и ждать его.

* * *

Наступил вечер, за ним незаметно пришла зимняя ночь. Слуги натопили западное крыло дворца ещё сильнее, и теперь в комнатах Йонг было душно и пахло по́том и усталостью. И ещё грязью с кровью. Вместе с Ильсу Йонг старательно перерисовала все медицинские инструменты, переписала часть рецептов, которые вычитала с упаковок мазей, гадая, сможет ли Чжихо что-то сделать со всей этой информацией и не станет ли она лишней для лекаря, который знал все травы в Чосоне и мог из яда приготовить лечебный отвар, а из съедобных кореньев – жмых, заживляющий раны.

Имуги не показывал носа, словно оставив Йонг, но она была уверена, что трусливый змей вернётся, если она поспит и наберётся сил. Ильсу насильно заставила Йонг съесть вечером весь ужин, памятуя о наказе своего генерала.

Когда снаружи зазвучал гонг, извещающий об окончании дня, Боым стукнул по столу ладонью.

– Готово, сыта-голь.

Он встал, собрал все записи, сделанные им и Лю Соджолем, и передал всё в руки Йонг.

– Думаю, вы сами знаете, что теперь с этим делать.

– Обудаль, Боым.

– Дэ надаль, - просто ответил он, поклонился ей и Ильсу (та снова опустила голову) и ушёл, забирая с собой уставшего Намджу и молчаливого Лю Соджоля. Последний кинул на Йонг внимательный взгляд, заставив её волноваться сильнее прежнего. Как только они вышли, скомканно попрощавшись, Йонг повернулась к Ильсу.

– Во-первых, кто он? – она махнула в сторону закрывшейся за Лю Соджолем двери. – Во-вторых, пора рассказать, что происходит.

– Не спеши. Тебе нужно переодеться, – сказала Ильсу и без дальнейших объяснений пошла к ширме, отделяющей рабочую комнату Йонг от спальни. Там, за горным пейзажем, скрывалась ещё одна дверь, плоская, сливающаяся со стеной. Ильсу отодвинула её и пропустила Йонг внутрь.

Здесь было больше места, вдоль стен через каждые два шага стояли фонари с витиеватыми узорами на бумаге. Бумажные же окна украшали деревянные ставни с резными фигурами: Дракон, Феникс, Единорог, Тигр и Черепаха. У дальней стены был расстелен футон с шёлковыми простынями и тёплым одеялом.

Йонг присела у одного фонаря, заглянула внутрь.