| Тишину слегка нарушает лишь доносящийся шум водосливного желоба. Жан-Мари продвигается вперед, стараясь не поднимать волн. Перед тем как ступить в воду, он внимательно осмотрел в бинокль противоположный берег. Никого. Да и кому взбредет в голову в ноябре приходить сюда поутру на прогулку? Время рыболовов тоже еще далеко: клев начинается поздним утром, когда озерные хищники выходят на охоту. Туристы давно разъехались по домам. Жану-Мари не о чем беспокоиться. Машину он оставил в густом кустарнике Роботской рощи, что прямо напротив холма Мальбран. Комбинезон натянул еще дома, а из Кильмера выехал по проселочной дороге, что ведет к Ла-Гренуйер. Отсюда до леса два шага. Расстояние от берега до берега он изучил еще раньше. Две-три сотни метров — может быть, чуть больше, из-за октябрьских дождей уровень воды в озере поднялся. Все равно, это вполне по силам среднему пловцу. Есть и течение, правда несильное, так что, если строго придерживаться заранее намеченных ориентиров, сбиться с курса невозможно. За негустой завесой тумана отчетливо виден холм, а на нем — каменный столб-ориентир с подзорной трубой. Жан-Мари чувствует себя уверенно, но в то же время его не покидает легкая тревога. Он, конечно, доплывет, но вот приблизит ли это его к цели? Как только он притащит на берег необходимое оборудование — лодку, таль, тросы, — сейчас же набегут толпы зевак. Энергично работая ластами, он продолжает обдумывать план дальнейших действий, хотя ему уже ясно, что о массированном — за день-два — броске не может быть и речи. Но и по одному выуживать ящики будет не легче… Руки у него заледенели. Ему кажется, холод пронизывает его насквозь. Нет, его стихия — море, а не этот мутный бульон, в котором не чувствуешь ни плотности, ни настоящей толщи, весь пропитанный запахом полусгнившей травы, противостоящий пловцу с какой-то скрытой враждебностью. Еще один быстрый взгляд поверх волн. Остается не больше пятидесяти метров. Но Жан-Мари не собирается выходить на противоположный берег. Все, что ему требуется, — оглядеть береговую линию в том месте, где упал грузовик. Он достаточно опытен, чтобы на глаз примерно определить глубину. Чем отвеснее обрыв, тем глубже дно. Здесь. Он до половины высовывается из воды, продолжая работать ластами, и напоминает дельфина. Вокруг него неподвижно стоит черная, полная непроницаемой тайны вода. Итак, набрать в грудь побольше воздуха, нырнуть до самого дна, а потом быстро вынырнуть на поверхность. Вот именно, думает Жан-Мари. Хорошо бы быть лет на двадцать моложе. Он никак не может решиться. Ощупывает себя руками, описывая на воде небольшие круги. Старается припомнить все, что ему приходилось слышать от рыбаков, туристов, рабочих плотины и шлюзов. Помнит он и про волнорез плотины, который всегда изображают на открытках для туристов. В центре глубина залива — пятьдесят восемь метров. В этой цифре он уверен. Озеро вовсе не такое глубокое, как можно подумать, хотя сейчас вода поднялась. Значит, ему нужно быстро оттолкнуться и вниз головой рухнуть под воду, к самому дну. Он не собирается тщательно прощупывать камни на дне, нет, он всего лишь коснется их руками, чтобы убедиться, что достиг цели. Он готов поклясться, что клад должен быть где-то здесь, наверное, застрял на середине подводного склона, потому что озеро — эта заполненная водой узкая долина — имеет форму заглавной V, а не U, значит, немецкий грузовик не мог в двадцати метрах от берега уйти под воду слишком глубоко. Наверное, он лежит на склоне расселины, может быть, зацепился за какой-нибудь подводный утес… Хотя… Ведь сорок лет прошло! Само ложе озера подвержено частым перепадам давления из-за смены времен года и из-за работающего на берегу завода. Но в конце концов! Хватит рассуждать! Надо просто проверить себя, как проверяют машину, а сейчас все его тело: сердце, легкие, мышцы — это машина для погружения. Жан-Мари доплывает до узкого пляжа, окаймляющего обрывистый берег. |
