Он осмелится высказать свои мысли перед всеми этими людьми? Произнесет вслух, что убьет Ариану, если Софи откажется от свадьбы? Нет, для этого было слишком поздно.

– Ты совершаешь серьезную ошибку, – тихо предупредил он.

– Нет, – не испугавшись, ответила Софи. – Я не люблю вас и даже не знаю. И в любом случае, я никогда не смогу жить здесь. – Она осмотрела комнату. Здесь было слишком жарко, весь свет шел от свечей и установленных в стенах светящихся жезлов. – Чтобы выжить, мне нужно солнце. Нужны свет, любовь и счастье. А здесь нет ничего из этого. Что за человек выберет жизнь в столь нечестивом, душном и темном месте?

Софи подняла лицо и закрыла глаза. Казалось, будто она стала выше… нет, не выше, ее ноги приподнялись на несколько футов над полом. Она парила над темно-красной дорожкой, а ее платье все больше и больше пылало золотом. Свечение стало настолько ярким, что некоторые из гостей прищурились или даже закрыли глаза.

Но не Лиана. И не Себастьен.

Внезапно комнату сотряс взрыв. Большая часть потолка вылетела наружу, старый световой люк на крыше, заложенный несколько лет назад кирпичом, вновь открылся, и впервые за семнадцать лет на первый уровень хлынули лучи солнца.

Прямо на лицо Себастьена.

Глава 20

Себастьен отскочил назад, но оказался недостаточно проворен. На секунду, лишь на секунду, солнце осветило его с головы до пят. Пророчество, которого он боялся, не было общеизвестным фактом, но здесь, во дворце, о нем знали все. Министры и жрецы, его любовница и убийца, понимали что означало то мгновение.

Софи не знала, но, разумеется, заметила ужас на лице императора.

– Прошу прощения, – сказала она, шагнув вперед. – Я хотела лишь наполнить комнату любовью, чтобы вы поняли, почему я не могу стать вашей императрицей, но… вам не стоило забирать моего ребенка. Я еще не научилась управлять гневом.

Гости бросились прочь из комнаты, отталкивая друг друга, чтобы успеть спастись. Прекрасные, гордые леди наперегонки бежали к выходу. Обычно неустрашимые министры спешили покинуть бальный зал, распихивая друг друга локтями. Лиана не знала, кого именно они испугались, Себастьена или Софи. Или их обоих.

Но были и те, кто не бежал. Лиана. Хен. Несколько жрецов, скорее заинтригованных, нежели напуганных. Остались и женщины с третьего уровня, за исключением поспешно сбежавших старух, и горстка стражей, по-настоящему преданных своему императору, но бессильных исправить случившееся.

Мэррил, который должен был провести церемонию, стоял на возвышении позади Себастьена. Сейчас он выглядел старше, чем прошлым вечером, и хотя жрец не сбежал, он, определенно, потихоньку отодвигался в сторону, не отводя от Софи пристального взгляда.

– Кто-нибудь, принесите ей ребенка, – хрипло приказал Себастьен.

Лиана кивнула стражу, и молодой человек с радостью покинул зал. Она сделала шаг в сторону Себастьена, но передумала. Если кто и не заслуживал утешения…

Он сидел на возвышении, за пределами льющегося сверху солнечного света.

– Кто ты? – спросил он, не сводя глаз с Софи.

– Я ведьма, – сказала Софи, так спокойно, будто рассказывала, что приехала из южных земель и у нее светлые волосы.

Себастьен засмеялся.

– Ведьма.

Мэррил не смеялся. Он покинул возвышение с такой скоростью, на которую только был способен, и быстро направился к двери. Некоторые из гостей остались в прихожей, надеясь увидеть, что случится дальше, не приближаясь при этом к месту событий. Другие же вообще убежали с первого уровня.

Пылающее золотом подвенечное платье постепенно приобрело прежний серебряный цвет, и Софи сделала несколько неуверенных шагов к возвышению, на котором восседал Себастьен.