– Мне нужна только ты, – усмехнувшись, сказал он.

Ее сердце сжалось. Он не должен улыбаться, она не должна чувствовать себя переполненной любовью, не должна хотеть его снова, здесь, на этом полу, шепчущего ей слова любви.

Невозможно, чтобы они чувствовали это из-за магии. Они с Себастьеном были сильнее стражей и наложниц, их бы не затронуло нечто столь ординарное, как чары, порождающие неконтролируемое вожделение.

Кроме того, их с Себастьеном соединила не похоть. Это была любовь.

Лиана опустила руку на грудь Себастьена, склонилась над его телом и принялась целовать горло, скулы, а потом губы. Боже, она любила его рот! Почему они никогда раньше не целовались? Почему она никогда не обхватывала его лицо ладонями и не показала ему, насколько это может быть изумительным?

Он уже снова затвердел, поэтому одновременно с поцелуями Лиана начала поглаживать его. Она целовала и ласкала, пока он не стал твердым как сталь, а ее внутренности не затрепетали для него. Тогда она перекатилась на Себастьена и приняла его в свое тело одним быстрым, плавным движением.

Он любил ее, она любила его. Что могло пойти не так?

Глава 21

Когда дверь в его камеру открылась, и вошла женщина, Гэлвин испытал облегчение. Ее звали Лиана, он запомнил ее имя с той первой ночи, и сейчас, увидев ее, невероятно обрадовался. В тот раз она была не особо дружелюбной, но ее лицо оказалось долгожданным разнообразием от вида охранников, которые били его и смеялись над мольбами о свободе. Он провел здесь неделю или даже больше! Гэлвин потерял счет времени, но точно знал, что пробыл тут невероятно долго.

– Хвала небесам. Софи здесь? Мы скоро поженимся?

Женщина вздернула подбородок и оглядела его с таким видом, будто он был насекомым. Мгновение спустя позади нее возник сам император. Жестом собственника он опустил руку на плечо Лианы.

– Значит, вот кто привел ведьму в мой дворец, – небрежно заметил император Себастьен.

Гэлвин сглотнул. Итак, они знали. Вероятно, теперь его вышвырнут ни с чем. Не будет ни брака, ни важного положения во дворце, ни вознаграждения. Ни Софи в его кровати.

– Софи? Вы говорите о моей Софи? Я… я понятия не имел, что она ведьма, – залепетал он дрожащим голосом.

– Он лжет, – сказала Лиана.

– Я знаю, – ответил император.

Они восприняли эту новость так спокойно и равнодушно, возможно, его маленький обман был для них лишь досадной неприятностью. Ничем больше. Он предположил, что его навсегда сошлют в Шэндли, не позволив стать кем-то большим, чем торговец. После нескольких дней в этой камере Шэндли казался раем.

Но хотя королевская пара не выглядела всерьез раздраженной, наверное, лучше возместить ущерб, причиненный его крошечной ложью.

– Если вы хотите воспользоваться способностями Файн, то вам следует знать, что у Софи есть две сестры, – воодушевленно сообщил Гэлвин. – Они обе гораздо могущественнее ее. Жульетт иногда видит будущее.

Император слегка приподнял брови.

– Кажется, ты сказал, будто не знал, что Софи Файн ведьма.

– Я… я…

Лиана направилась к нему и засунула руку себе в карман. Возможно, чтобы достать ключи от его цепей. Несколько дней назад охранники вошли в камеру и приковали его к стене, потому что, как они сказали, он издавал слишком много шума. Но он лишь пытался убедить их отпустить его. Они всегда отказывали, но Лиана его освободит, он знал это.

– Я никогда этого не забуду, – пылко поклялся он. – Никогда.

– Да, думаю, не забудешь.

Она вытащила из кармана какой-то пузырек, и не успел он понять, что происходит, как Лиана впихнула бутылочку в его правую ноздрю. От толчка пробки что-то звякнуло, и нос заполнил пряный аромат.