Кейн заметно расслабился.

– Значит, за прошедший год ты не встретила другого мужчину, которого бы захотела.

– Не будь занудой, – тихо сказала она. – Разумеется, за прошлый год у меня не было другого любовника. Я с самого первого дня знала, что забеременела, и мне не казалось правильным впускать в свое тело другого мужчину, когда там рос твой ребенок.

– Наконец-то хоть одна здравая мысль, – пробормотал он.

– И эти три месяца, с тех пор как она родилась, я полностью посвящала себя Ариане, – упоминание имени дочери согрело ей сердце. Материнство оказалось более замечательным и всепоглощающим, чем она себе представляла, каждый день приносил новые чудеса.

Софи пыталась убедить себя, что видела Кейна во сне вовсе не из-за того, что они снова будут близки. Сон был предупреждением, что он опять появится в ее жизни. Вот и все.

Ариана насытилась, и Софи подняла дочь к плечу, нежно пошлепала ребенка по спинке, пытаясь вызвать отрыжку.

– Могу я…? – Кейн протянул руки, незаконченный вопрос повис в воздухе.

– Конечно, – Софи очень осторожно вручила Ариану отцу. Он, казалось, взял ее, едва ли не со страхом, будто считал свои руки слишком большими, чтобы держать нечто столь хрупкое. Но Кейн, разумеется, ошибался, и через мгновение они с Арианой совершенно успокоились. Ариана пристроила головку на плече отца и начала засыпать.

– Похлопай ее, – проинструктировала Софи, застегивая платье, – ей нужно срыгнуть.

Кейн сделал, как ему велели, поначалу шлепая слишком нежно и только потом правильно. Ариана издала очень неженственную отрыжку, повернула голову и провалилась в глубокий сон.

– Она прекрасна, – сказал Кейн, прижимая дочь ближе.

Софи не смогла удержаться от широкой улыбки.

– Тебе тоже так кажется?

Кейн посмотрел на Софи поверх головки Арианы. Он не был покладистым человеком. Никогда не сдавался без борьбы.

– Да. Мне ненавистна мысль, что тебе пришлось провести прошлый год в одиночестве. У тебя были какие-нибудь проблемы?

– Нет, совсем никаких, – сказала Софи. – Я ни разу не заболела, и роды прошли самым наилучшим образом. Конечно, было больно, но схватки длились всего три часа, и я только один раз выкрикнула в твой адрес проклятие. На самом деле я не желала тебе ничего плохого, – быстро добавила она. Иначе можно было бы ожидать всевозможных неприятных осложнений. – И я провела год не в одиночестве. Со мной были сестры.

В действительности, ей следовало благодарить Кейна не только за то, что он подарил ей Ариану, но и за то, что помог раскрыть ее истинный дар. Таланты Айседоры были разнообразными и могущественными, Жульетт достались способности ясновидения и целительства, а Софи во время беременности обнаружила, что и сама наделена неким даром.

Изобилие. Простым словом, чарами или пожеланием она могла заставить все расти. Когда она благословляла поля, те процветали, сады Жульетт стали особенно плодоносными, после того, как Софи при утреннем свете произнесла над ними незамысловатое заклинание. Женщины, у которых прежде были проблемы с зачатием, становились плодовитыми от легкого прикосновения ее руки: Жульетт клялась, что так оно и было.

Софи смотрела в глаза Кейна, и нравилось ей это или нет, она хотела, чтобы он снова любил ее. Хотела получить удовольствие, почувствовать его обнаженное тело на своем. Но этого не случится.

Если он снова дотронется до нее, появится еще один ребенок. Она знала это так же хорошо, как знала, что небо голубое. Софи считала Ариану божьим даром, однако, была не готова принять второй дар так скоро.

Хуже того, Софи знала, что, если родится еще один ребенок, Кейн никогда не уедет. Он останется, вероятно, станет раздражающе услужливым, а потом однажды она посмотрит на него, и физическое влечение к нему перерастет в нечто большее.