– Не для меня самой, – добавила Жульетт, – а для Софи. Брак без любви, разумеется, возможен. Ради всего святого, такое практикуется повсеместно. Я всегда знала, что Софи предназначено иметь много дочерей, дом и возможно даже мужа.

– Твои видения туманны, – не сдавалась Айседора. – У Софи уже есть и дом, и дочь. Брак не обсуждается. Она слишком мягкосердечная, чтобы не приплести к своим отношениям любовь.

– Чтобы прояснить ситуацию, – сказала Жульетт, – у меня не было видений о будущем Софи, я полагаюсь лишь на некую сестринскую интуицию, когда говорю, что ей предначертана счастливая жизнь.

– Если Софи ожидает счастье, она не может выйти замуж.

Софи положила обе руки на стол, ладонями вниз.

– Поскольку вы обе обсуждаете мою жизнь, то не кажется ли вам, что у меня есть право голоса?

– Конечно, дорогая, – ответила Жульетт. – Ты бы хотела иметь детей, мужа и собственный дом?

Софи улыбнулась.

– Айседора была права, сказав, что мой дом здесь. Я не собираюсь уезжать отсюда. Никогда. Что касается детей, то подозреваю, что у меня будут и другие. Три дочери было бы в самый раз.

Жульетт кивнула.

– А что касается мужчин – улыбнулась Софи – Они кажутся мне очень интересными. Если задуматься, они могут быть очаровательными. Мужчины другие. Они действительно мне нравятся, но это не значит, что я собираюсь совершить такую глупость, как влюбиться.

В ее голове мелькнул образ Кейна, ясный и изумительный. Не улыбающегося и веселого, каким он предстал пред ней сегодня утром, а того, каким она увидела его год назад. Тогда он не был настолько очевидно красивым. Одетый в лохмотья, он выглядел грубым. Подавленным и отчаявшимся.

Было бы слишком легко влюбиться в такого мужчину, но этого никогда не случится. Она знала, какая последует расплата. Смерть для Кейна и страдание для нее. Софи вздрогнула. Ни один мужчина не завладеет ею, ни ее душой, ни телом, ни сердцем. Только тогда она будет в безопасности.

Внезапно Жульетт положила свою ложку и вздохнула.

– О Боже, Софи. Что ты наделала?

У Кейна не заняло много времени, чтобы присоединиться к дружественной карточной игре в таверне, где он остановился чуть ранее. Его комната наверху была простой и маленькой, поданное на обед мясо жестким, а бобы разваренными. Но пока этого достаточно.

Ставки в игре были невысокими, но Кейн довольно приятно проводил время. Он, разумеется, выиграл и вскоре остался без игры. Насупленные проигравшие разошлись кто куда став лишь чуть-чуть беднее, чем прежде, и оставили его в таверне одного, если не считать дружелюбного бармена по имени Гадни.

Кейн перешел от стола, за которым выиграл в карты, к бару и заказал стопку виски. Он никогда не задумывался о причинах своей удачливости. Разве можно бросать вызов фортуне? А тот факт, что его дела изменились, когда он встретил своего Ангела – Софи – был чистым совпадением. Разве нет?

Предыдущий год прошел в неком блаженном тумане. У него было новоприобретенное богатство, легкость на сердце и сны о красавице. Свою прежнюю жизнь, которая была еще более туманной, чем прошлый год, он смог оставить полностью позади. Сидя в таверне Шэндли и раздумывая над тем, что делать дальше, он начал изводиться новыми вопросами. Почему он не может вспомнить, откуда приехал? У него остались смутные воспоминания о бедном и шумном детстве, о симпатичной темноволосой девочке, которая утверждала, что любит его, и еще о сражении, которое он едва помнил.

Он не задавал эти вопросы в прошлом году, потому что не хотел. Теперь, попытка разобраться вызвала новый приступ острой головной боли, поэтому Кейн отбросил вопросы. Для этого он просто сосредоточился на Софи. Хозяйка таверны, миссис Дрискелл, завидовала ей, и небезосновательно.