Всю ночь, сказал он. Возможности…

По такому случаю она оделась в нечто куда более подходящее, нежели нелепый расфуфыренный наряд Гэлвина Фарела. Ее бледно-голубое платье с глубоким вырезом мягкими волнами спускалось до середины икр. Слоистый подол с неровными, треугольными краями и при ходьбе струился вокруг ног. Рукава были такими же слоистыми, как юбка. Сегодня вечером она оставила волосы распущенными, прекрасные шлепанцы отлично подходили платью.

Она не решилась пройти через таверну, где отдыхали и выпивали те, кто не захотел идти на танцевальный бал, а вместо этого направилась к задней двери. На черной лестнице музыка звучала тихо, но все еще оставалась слышна. Струнные и флейты играли в безупречной гармонии, без фальши, насколько могла различить Софи. С другой стороны, она мало понимала в музыке. На их горе не было музыкальных инструментов, и в прошлом она никогда не осмеливалась спуститься с холма, чтобы побывать на городском празднестве. Мелодии оказались удивительно приятными. Поскольку ночь была теплой, возможно, Кейн оставил окно открытым, и они смогут заниматься любовью под музыку. Всю ночь.

Кейн ответил на стук так быстро, что она задумалась, не подозревал ли он о ее планах прийти к нему. При виде нее его глаза немного расширились.

Он оделся во все черное: рубашку и брюки и ботинки – и, похоже, не брился с утра. Скулы покрывала грубая вчерашняя щетина. Она протянула руку и пробежалась ладонью по этой грубой растительности.

– Ты выглядишь удивленным. Но ведь ты догадывался, что я приеду к тебе.

Он взял ее за запястье, втянул в комнату и закрыл дверь. Кейн действительно оставил окно раскрытым, и ночной бриз доносил в комнату нежную мелодию.

– Мне приснилось это прошлой ночью, – хрипло ответил он. – Играла музыка, – добавил он. – И ты была в голубом платье.

Софи прижала руку к груди Кейна, не отталкивая, а просто касаясь. Его жар просачивался сквозь рубашку в ее ладонь, и эта близость, сам его аромат, заставили ее внутренне задрожать. Она позволила своим рукам скользнуть вокруг его тела и припала к нему. Прижалась щекой к его груди и обняла за талию.

Она могла подарить ему только свое тело, а взамен получить лишь физическое удовольствие, которое Кейн обещал своими взглядами и прикосновениями. Этого достаточно, потому что по-другому быть не могло.

Он водил руками по ее спине, одновременно успокаивая и возбуждая. Внезапно, она почувствовала робость. Этой ночью она хотела быть идеальной.

Кейн нежно запрокинул ее голову, и когда их губы встретились, она ощутила жар, наслаждение во всем теле, от пальцев ног до макушки головы. В поцелуе не было ни капли поспешности. Он был неторопливым. Замечательным.

Он оставил ее губы, опустил голову и прижался ртом к горлу. В ответ Софи задрожала. Один поцелуй, а ее колени уже подгибаются.

– Я никогда не встречал такую женщину, как ты, – сказал он, его голос почти полностью заглушался у ее шеи. – Даже не знал, что такая существует.

– Неужели я настолько отличаюсь от других?

Он медленно поднял голову и посмотрел ей в глаза.

– Ангел, разве ты не знаешь?

Вместо ответа она обхватила его лицо ладонями и снова поцеловала. Он притянул ее к себе так близко, что она ощутила его возбуждение. И вообразила, как почувствует себя, когда он станет толкаться в нее, а она в ответ сожмется вокруг.

Он вел ее к кровати не переставая целовать, одной рукой обхватил ее грудь и нежно поддразнил сосок. Они упадут в кровать, избавятся от одежды и через миг действительно будут вместе. Софи прервала поцелуй и, покопавшись в глубоком кармане, вынула пузырек, который дала ей Айседора.