— Хорошо, — сказала Фрида. — Вы расскажете нашей колонии о том, что произошло. Скажите, чтобы никто не подлетал близко к этому месту, и предупредите других, кого встретите. Это место гибельно для нас. Удачи вам, и позвольте нам идти своей дорогой.

Когда Марина поднялась в воздух вслед за Фридой и Ариэлью, она увидела на востоке какое-то большое движущееся пятно. «Совы», — подумала она. Но мгновением позже они услышали, как от холода слегка поскрипывают крылья летучих мышей. Это была большая группа — числом не меньше сотни, и все они направлялись к зданию.

— Поторопитесь, — сказала Фрида. — Мы должны предупредить их!

Когда они подлетели ближе, Марина увидела, как Фрида улыбнулась.

— Это, если меня не обманывают глаза, Ахиллес Серокрыл.

Марина оторопела. Имя Ахиллеса Серокрыла было известно каждой летучей мыши в северных лесах — имя великого воина, сражавшегося в последнем восстании против сов пятнадцать лет назад. Несмотря на то что летучих мышей тогда разбили, о его храбрости и дальновидности ходили легенды, и почти все детеныши сражались в воображаемых битвах под его именем.

— Фрида Сереброкрыл! — крикнул величественный воин. Он выглядел старым, даже старше Фриды, но его крылья все еще были сильными и крепкими.

— Ахиллес, — сказала Фрида, — какая радость снова видеть вас! И какое утешение!

Они кружили рядом в воздушном приветствии.

— Все, что я могу дать вам, так это утешение. У меня плохие новости. Гибернакулум пал.

Казалось, Фриду ударили в самое сердце; на мгновение Марине показалось, что она перестала дышать, глаза ее затуманились.

— Совы, — прошептала она. Ахиллес кивнул:

— Они нарушили законы зимовки: нападают на все убежища, которые находят, и держат летучих мышей там в плену или выгоняют на улицу. Мои спутники, — он кивнул на окружавших его мышей, — уцелевшие, которых мне удалось собрать. Мы хотели разбудить вашу колонию, но опоздали. Мы видели, как ее осадили совы, их было слишком много. Они там словно в тюрьме, Фрида. Мне очень жаль.

Фрида быстро оправилась от удара. Марина никогда не видела предводительницу в таком гневе: глаза Фриды метали молнии, голос охрип от ярости.

— Такого подлого поступка они никогда еще не совершали! Напасть на зимующую колонию… Древние законы… они нарушили их!

Ахиллес устало кивнул и коснулся ее кончиком крыла:

— Я знаю, друг мой. Они хотят уничтожить нас и выбрали для этого самый простой и действенный способ.

Марина взглянула на Виндслинга и других, которые надеялись вернуться в Гибернакулум; их взгляды выражали растерянность и разочарование. Безопасное убежище стало тюрьмой. Хуже того, могилой. Она содрогнулась. Внезапно разбуженной от спячки летучей мыши придется бороться за жизнь. И первым делом ей нужно согреться, оттаять, а для этого нужно хорошо питаться. Но зимой мало пищи. Сон не был просто добровольным выбором — это жизненная необходимость. А если совы не выпускают летучих мышей на охоту, то до весны доживут немногие.

— Нужно вернуться и освободить их, — сказала Фрида.

Ахиллес покачал головой:

— Мы ничего не можем сделать. Нам надо лететь на юг.

— Но это моя колония! — вскричала Фрида.

— Я знаю. Но если вы отправитесь туда, они потеряют свою предводительницу, и вы уже не сможете им помочь. Нам нужно лететь на юг. Есть еще группы вроде нашей, которые направляются к Бридж-Сити.

Марина слышала об этом городе, крупнейшем убежище летучих мышей. Конечно, это был человеческий город, но там под большим мостом жила огромнейшая колония летучих мышей — миллионы и миллионы, которых десятилетиями никто не тревожил.