По науке надо было бы остановиться и осмотреть автомобиль. Но я не мог терять ни секунды, даже ради порядка, когда речь шла о моей семье.

Проскочив мимо, я остановился возле рельсов. Дальше ехать смысла не имело — только машину загубишь, на кочках да на кусках разного техногенного мусора, среди которых попадались ржавые тележки и колёсные пары.

Я выскочил из-за руля, даже не нажав кнопку дезактивации.

Не знаю, как я нашёл их. Наверно, звериное чутьё помогло. Я не тратил время на осмотр многочисленных подозрительных мест; сердце неудержимо тянуло меня в дальний конец бывшей станции, где на ржавом запасном пути стояли два крытых грузовых вагона.

Когда я пулей влетел внутрь, Даниил замер.

На полу была нарисована мелом какая-то сложная схема. В её центре стояла довольно большая клетка, с толстыми прутьями. По углам клетки, наверху, чадили небольшие факелы. Это было, мягко говоря, небезопасно, с пожарной точки зрения, но обращать внимания на такие мелочи не было времени.

Внутри клетки, среди узоров, склонившись над миской стояла кошка. На вид — самая обычная мурка, расцветки табби. Она на секунду подняла голову. Скользнула по мне равнодушным взглядом, после чего вернулась к трапезе.

У меня не было времени задумываться об очевидной нелепице: зачем кошке такая клетка, если она может легко пройти между прутьев — потому что Даниил был возле Алины. Он держал на руках моего сына.

Алина увидела меня. Замерла, широко раскрыв глаза. В них читалось огромное, невероятное облегчение, смешанное с удивлением. Она повернулась к Даниилу и что-то сказала.

Дальше всё произошло очень быстро. Я понимал, что могу не успеть, поэтому, указав на сына, выкрикнул:

— Забери!

Сам в это время метнулся вперёд, пытаясь перекрыть дорогу Даниилу. Тот оскалился, глядя на меня, и согнул руки, размахнувшись ребёнком, видимо, собираясь метнуть его в сторону клетки.

Алина не рассуждала. Она успела на долю секунды раньше меня. В невероятном, грациозном прыжке, она изогнулась в воздухе и поймала сына.

Пока она падала на пол вагона, мой кулак уже врезался в челюсть Даниила. Тот думал, что успеет раньше, и тянулся в сторону Алины, пытаясь не дать ей забрать ребёнка.

Алина рухнула на спину, удерживая перед собой драгоценный свёрток.

В этот момент я подумал, что успел. Посмотрел на Даниила, чтобы убедиться, что он в отключке — но тот был в сознании и даже пытался подняться. Его рот перекосило — челюсть вывихнута или даже сломана. Я ударил его ногой в горло. Ощутил, как ломается позвоночник.

Потом повернулся к жене, позволив себе улыбку.

Ноги Алины были внутри клетки; лежали на узоре, начерченном мелом. О её левую ногу тёрлась кошка, которая перестала быть похожей на кошку: она увеличилась раза в два, теперь в ней одновременно можно было разглядеть черты многих кошачьих — круглые уши тигра, кисточки рыси, огромный хвост барса… а ещё она светилась изнутри. Совсем как тот лев в мире войны или бык на полигоне. Она коснулась Алининой стопы языком, который почему-то был раздвоен.

Я уже рвался вперёд, предчувствуя неладное.

Успел схватить сына. Алина легко отпустила ребёнка, с удивлением глядя на меня.

Положив ребёнка на пол, я попытался схватить жену за руки, но тут она одним рывком сместилась внутрь клетки, каким-то чудом протиснувшись между прутьев решётки.

Мои руки схватили воздух.

Кажется, она пыталась что-то крикнуть. Но в этот момент то же сияние охватило и её. Странное существо и она сливались; Алина будто проваливалась внутрь этой мега-кошки.

Я попытался рвануть внутрь клетки, но едва намертво не застрял головой между прутьев.

Впрочем, я всё равно бы не успел.

С лёгким хлопком существо внутри снова превратилось в кошку.