— Это… странно, — сказал я, протянув руку, чтобы взять брусок. Он оказался тёплым и довольно увесистым.

— Потом поймешь, — сказал «шеф», — когда на месте освоишься.

— Как скажешь, — я пожал плечами и спрятал брусок в карман.

27

Иван выслушал мой рассказ с каменным лицом, не задавая вопросов.

— И ты полностью поверил этой… этому?.. — спросил он, когда я закончил рассказ.

— Поверил, — кивнул я, — он говорил правду.

— Что ж. Пожалуй, я готов с этим согласиться, — ответил Иван, — только, думаю, про рай будущего, если он и говорил правду — то не всю правду.

— Скорее всего. Только я всё равно был готов остаться.

Иван оглянулся по сторонам; мы сидели в кафешке на Кузнецком мосту, за ЦУМом. Вокруг было много народа.

— Интересно, они уже… того? — вдруг спросил он.

— Что того? — поначалу не понял я.

— Ну, перешли к другому барину, — ответил Иван.

— Это немного не так работает, — я покачал головой, — ни одному барину такая власть не снилась. Но, думаю, да. В этом городе, скорее всего, все уже «того».

— Почему это не действует на меня? Он меня сознательно отпустил?

— Во-первых, почему ты уверен, что не действует? — спросил я, улыбнувшись, и наслаждаясь недоумением на лице Ивана, — а во-вторых — даже если действует, это не помешает тебе пойти со мной. Это не так работает, говорю же.

— То есть он мог бы тебе сказать, что ты можешь забрать меня с собой, но на самом деле сделать так, чтобы я на это ни за что не согласился, и думал бы, что это моё решение? — спросил Иван.

— Думаю, да, — кивнул я, — при желании он мог бы так поступить.

— А если наоборот? — спросил Иван, — чтобы, так сказать, договориться с тобой?

— Вот теперь я точно не сомневаюсь, что эти метания — чисто твои, — я осклабился.

— Да ну тебя! — Иван махнул рукой, — ты сам бы что думал на моём месте?

— На твоём месте я бы очень крепко думал, — ответил я, — но, в конце концов, наверно, пошёл бы.

— Что ж, — Иван кивнул, — ты прав. Я пойду.

Как-то так само собой получилось, что в метро мы не стали заходить, хотя до Белорусского была пара остановок. Вместо этого мы пешком дошли до Тверской, и направились дальше, в сторону Пушкинской.

По дороге я остановился возле окошечка на вынос одной из многочисленных кафешек и взял себе капучино. Ваня решил ограничиться минералкой.

Погода стояла отличная: яркое послеполуденное солнце, но не жара — а приятное тепло, которое пока только намекает на скорую осень. Люди всё ещё одеты по-июльски: лёгкие платья, шорты, майки. Всё ещё улыбаются солнцу и берут мороженое в многочисленных лотках, которые можно встретить повсюду. Дети капризничают. Жёны заглядываются на витрины дорогих брендов, обсуждая последнюю Шанхайскую моду…

Ещё совсем недавно я наслаждался всем этим. Тогда, когда вернулся из ада, и думал, что вот-вот смогу наладить нормальную, человеческую жизнь. Что смогу прожить её достойно. Вырастить детей. И снова отойти в другой мир с полным осознанием выполненного долга.

— Некоторые вещи хотелось бы забыть, правда? — сказал Ваня, глядя вслед девушке, которая только что ему улыбнулась.

— Помнишь, что солдаты попадали на ту сторону, не имея памяти? — сказал я, — но при этом чувствовали, что когда-то были другими. Разве это не кошмар?

Иван вздохнул.