— Ты не можешь меня уничтожить и не можешь оставить, — резюмировал я, — значит, тебе надо меня изгнать? Верно?

— Ты умён, — кивнул «шеф», — не просто изгнать. Я бы хотел, чтобы твоё зерно смогло породить что-то жизнеспособное. Это моя самая глубокая мотивация. Я санитар всех реальностей, исправлять погибающие, ущербные миры — моя сущность. А тут я столкнулся с ситуацией, когда не могу исправить погибающий мир, потому что он ещё не появился. Зато могу попробовать исправить зерно.

— Я не вернусь в мир вечной войны, — ответил я, — даже… обновлённый.

— Нет, Сергей, такие миры тебе противопоказаны… — вздохнул «шеф», — тебе предстоит очень долгий путь. И начать ты его должен в одном из особенных миров. В нём, образно выражаясь, тонкие стены. Оттуда относительно легко попасть в другие места.

— Насколько… — я запнулся, чтобы сглотнуть; у меня пересохло во рту, — насколько он отличается от нашего?

— Ты бы не заметил разницы, — улыбнулся «шеф», — разве что тамошние сверх-обитатели ведут себя более разумно. И ещё момент. Я покажу тебе, как более эффективно использовать твой потенциал зерна. Тебе будут не страшны болезни или насильственная смерть. Но не злоупотребляй этим: боль никуда не денется, как и возможность тебя ранить. Однако любые раны, даже смертельные для обычного человека, на тебе будут затягиваться. Если тебе вырезать сердце — на его месте вырастет другое. Но ты испытаешь соответствующую боль. Понимаешь? Это важно.

— Щедрый дар, — кивнул я.

— Ты перестанешь стареть, — продолжал «шеф».

— Звучит убедительно, — кивнул я, — но у меня будет пара условий.

— Я бы мог сказать, что ты не в том положении, чтобы ставить условия, — ухмыльнулся собеседник, — но не буду. Потому что хотел бы считать, что с этого момента начнётся твой долгий путь к созреванию. Поэтому слушаю.

— Я не оставлю свою семью, — сказал я.

— Об этом и речи не было, — кивнул «шеф», — твой сын ведь тоже несёт частицу твоего зерна. Потому что был зачат уже после его формирования. Не факт, что она сформируется в полноценное новое зерно — но потенциал у него есть. И с ним надо обращаться осторожно.

— Моя семья… они тоже будут бессмертны? — спросил я.

— Защищать их — это твоя забота, — ответил «шеф», — на остальное, увы, не рассчитывай. Ты главное помни: ты не бессмертен навсегда, твоя задача измениться. Если ты забудешь, для чего всё это — зерно погибнет. А вместе с ним пропадут и способности.

— Я хочу взять с собой друга, — добавил я, — если он решит последовать за мной.

— Ивана? — удивился «шеф», — не думал, что вы настолько сблизились.

— Я не привык подводить тех, кто мне доверился.

— Да-да, и это мне даёт определённую надежду. Что ж. Я не против. Но моё встречное условие, — он убрал ногу с колена и наклонился ко мне, опираясь локтями на стол, — ты ему перескажешь наш разговор. Суть. Чтобы он принял осознанное решение.

— Это я могу обещать, — кивнул я в ответ.

— Каким образом ты организуешь наше… перемещение? — спросил я.

«Шеф» встал, подошёл к своему столу, выдвинул ящик, и достал из него блестящий брусок, длинной сантиметров десять и толщиной сантиметра полтора.

— Когда будете готовы, положите его перед вами, вот так, — он поставил брусок на ребро, так что он стал похож на модель небоскрёба, — этого будет достаточно.