– Да нет. – Я выпрямилась и пожала плечами, словно мне все равно.

Но он меня раскусил.

Расправив плечи, он медленно наклонился, сдвинул ногу и поднял бумажку с земли. Разыграл целый спектакль, держа карточку на вытянутой руке и глядя на нее исподлобья, как будто поверх очков.

– София Бартлетт. Контент-дизайнер, – прочитал он вслух, а потом, подняв на меня глаза, спросил: – Это та женщина, которой ты собиралась «сдать в аренду» дом?

– Ага, это она, – все так же непринужденно ответила я. Протянув руку за визиткой, я улыбнулась, отдавая себе отчет в том, что эта улыбка неискренняя.

– Может, я пока подержу ее у себя, – сказал он.

– А может, лучше отдашь?

Он выпятил нижнюю губу, размышляя. Я сказала себе, что он просто дразнит меня, изображая сомнение. Разыгрывает спектакль. Что в любую минуту он засмеется и вернет мне карточку.

Лулу смотрела поочередно то на него, то на меня.

– Пожалуйста, Шон, – снова сказала я.

Он смерил меня оценивающим взглядом, наморщив лоб и плотно сжав губы. У него на щеке задергался мускул. Хотелось бы мне думать, что он взвешивает все «за» и «против». На одной чаше весов – уважение и привязанность, остатки преданности, все те долгие часы, проведенные вместе в наших поездках, все взлеты и падения, все передряги и неудачи. А что на другой? Скука. Жадность. Стремление присвоить или уничтожить все, что живет и сияет ему назло.

Он издал протяжный вздох, словно был разочарован увиденным.

– Нет, – наконец сказал он. Его взгляд был лишь частью спектакля. Промедление дарило иллюзию надежды, делая последующий удар еще больнее. Он посмотрел на визитку, потом перевел взгляд на меня.

– Представь, что твоя жизнь – это франшиза. Тебе может казаться, что ты сама все придумала, но потом всегда появляется кто-то – в данном случае я – и начинает дергать за ниточки. Так что… я сам не прочь провернуть твою маленькую аферу.

Он положил визитку в карман рубашки и взглянул на Лулу.

– Поехали, – сказал он, подняв чемодан и покатив его по полю к припаркованной машине.

Я не знала, идти за ними или нет. Я буду выглядеть жалко, как человек, окончательно потерявший лицо. Но все равно пошла.

Шон положил сумку с деньгами и чемодан в багажник, открыл пассажирскую дверцу и сел в машину. Он уставился прямо перед собой, избегая моего взгляда. А Лулу замешкалась. Уголки ее губ были застенчиво опущены вниз, на лице застыло жалостливое выражение.

– Ох, дорогая, – сказала она. – Все пошло не так, как тебе хотелось?

– Да без разницы, – сказала я.

– У нас все хорошо?

– Конечно.

– Ну и слава богу, – ответила она.

Она раскрыла объятия, и я сделала шаг вперед и утонула в них. У нее была узкая спина, под кожей прощупывались ребра. У нас действительно было примерно одинаковое телосложение и один размер; у меня было достаточно времени, чтобы это заметить. Одна из ее косичек щекотала мне щеку, а дыхание согревало шею.

Я отстранилась первой.

– Извини, – сказала я, – я в порядке.

– Ему всегда нужно побеждать, – сказала она. – Ты ведь это знаешь, правда? У него такой пунктик. Он тебя не отпустит.

Он по-прежнему не смотрел на нас. Выдержав ее пристальный взгляд, я кивнула.

Она обошла машину, открыла дверцу и забралась внутрь. Я стояла, глубоко засунув руки в карманы, и смотрела на них. Когда она завела машину, свет фар осветил окружающую растительность.