– Угу, наверное, – согласилась Марта. – Ну, то есть, я на это надеюсь.

– В одном городке неподалеку есть миленький винтажный магазинчик, – сказала я. (Должен быть, я в этом уверена.) – Как-нибудь съездим с тобой туда.

– Чудесненько, – сказала Ребекка, – у вас будет девчачья поездка.

– Я тебя умоляю, мама, – сказала Айрис, – перестань говорить «девчачий». Это унизительно.

Посмотрев на меня, Ребекка подняла брови.

– Видимо, я всегда должна называть себя женщиной. – Она говорила медленно, словно объясняла какие-то правила, тиранические и вместе с тем идиотские. Потом повернулась к своей младшей дочери: – Или тебе больше понравилась бы «старая ведьма»?

Я сочувственно улыбнулась: интересные у них взаимоотношения – близкие с примесью воинственности. Это можно использовать.

– Что ж, пойду брошу вещи, – сказала я.

Опустив ноги на землю, Ребекка стала складывать свои пожитки – лосьон, солнечные очки, субботний выпуск газеты – в гигантскую розовую пляжную сумку с кисточками.

– Там же, где в прошлом году, – сказала она, кивая на здание, напоминающее перестроенный хозблок, по правую руку от бассейна. – Ты должна чувствовать себя там как дома.

– Да, – улыбнулась я и направилась к нему, катя за собой чемодан.

Толкнув дверь, я вошла внутрь. Пахло плесенью и чем-то сладким, словно где-то здесь лежали подгнившие апельсины. Там хранились разные приспособления для бассейна – гигантский сачок на палке, похожее на пылесос устройство со шлангом и стопка грустных надувных матрасов, из которых выпустили весь воздух. Это не могло сойти за спальню, даже для обслуги. Я уже продумывала свой выход к публике у бассейна, но вдруг заметила в углу узкую, крутую лестницу. Я решила не сдаваться и забралась по ней наверх.

Лестница привела меня в квадратную комнату с низким куполообразным потолком и маленьким окошком со ставнями. Здесь, под крышей, была просто духовка – воздух был сухой, как солома. Я разглядела двуспальную кровать в окружении москитной сетки, над кроватью висела картина с изображением винограда, а рядом, у стены, стоял комод. С потолка свисала люстра – колпак разболтался, и из-под него виднелись напоминающие кишки провода. Что-то шуршало у меня над головой. Голуби? Мыши? Справа была маленькая душевая, отделенная от комнаты занавеской из бусин.

Скинув рюкзак, я рухнула на кровать, внезапно ощутив, что мои душевные силы на исходе. Я здесь. Я это сделала. Проделала такой большой путь и осталась цела и невредима. Пережила первую встречу со своим работодателем. Внизу никто до сих пор не усомнился в том, что я Лулу. По идее, я должна испытать облегчение. Но теперь при мысли о том, что придется затащить наверх ее чемодан, снова прикоснуться к ее вещам, стать ею, – мне стало казаться, что этого я не выдержу. Слишком интимное и печальное действо.

Я закрыла глаза и заставила себя подумать о Молли. Представила ее и Стива в саду: на них спортивные штаны, над головами висят аккуратные корзины с яркими цветами, а под ногами крутятся джек-рассел-терьеры. Они наверняка пьют джин-тоник из банок – получают удовольствие от субботнего вечера. А может, Стив на кухне, готовит свое фирменное тайское карри, чтобы угостить им свою королеву.

Мне страшно захотелось услышать ее голос.

Внизу скрипнул лежак Ребекки, босые ноги тихо прошлепали под моим окном, задребезжала калитка. Она что-то сказала насчет распаковки вещей. Я переместилась к окну и толчком открыла ставни. Несколько минут было тихо, а потом девочки начали разговаривать.