– По-моему, это непорядочно – превращать в развлечение страдания жертв и горе их родителей, многие из которых наверняка еще живы.

– Да нет же, – раздраженно сказала Клер. – Они отлично справились.

– Получилось довольно захватывающе, – сказала Лайла. – Уверена, я советовала тебе его посмотреть. Главный герой, конечно, гад, но такой умный. Ты еще можешь посмотреть повтор.

– Они деликатно обыгрывают эту тему, дорогая, – добавил Фил. – Никто не романтизирует преступника.

– Так ты тоже его видел? – спросила Ребекка. – Когда успел?

Совсем чуть-чуть помедлив, он собрался с духом и мягко сказал:

– В один из тех вечеров, когда ты рано легла спать. – Закатив глаза, он добавил, обращаясь к гостям: – В один из многих вечеров.

Я вспомнила, как мужчина в розовом и женщина в бирюзовом тайком разговаривали на дороге за воротами.

– А как вам его девушка? – спросила Лайла. – Она почти такая же дрянь, как он.

– Да, особой жалости она не вызывает, – согласилась Клер.

Я встала и, собрав несколько смятых салфеток, тихо вернулась на кухню. Я не хотела это слушать.

Фил за моей спиной сказал:

– А разве она сама не была жертвой?

– Можно сказать, что она была соучастницей в убийстве, – сказала Лайла. – Закрывая глаза на его преступления, она потакала ему.

Я занялась плитой. Варочная панель после долгой жарки была вся в масляных пятнах и жирных потеках, с вкраплениями обугленных кунжутных семечек. Я драила ее изо всех сил, лицо пылало. Мне казалось, я этого больше не выдержу.

Я слышала, как Фил сказал:

– Мне было ее жалко.

– А мне нет, – сказала Клер. – По-моему, она получила по заслугам.

Я уже начала царапать нержавеющую сталь. Бросив металлическую мочалку в мойку, я вышла в коридор и направилась в прихожую. Открыла входную дверь, вышла из дома и закрыла ее за собой.

Здесь было темно и тихо, а безлунное, иссиня-черное небо над головой пестрело звездами. Пригнувшись, я прошмыгнула по дорожке мимо спящих машин – мои собственные шаги казались мне очень громкими – и отперла ворота. Мне просто необходимо было убраться подальше от этого дома, от этих людей. По обеим сторонам дороги залегли еще более глубокие тени, стволы деревьев устремлялись в небо, а слева тянулась высокая насыпь, за которой ничего не было видно.

Я шла быстро, пытаясь дышать ровно, чтобы прийти в себя. Что бы они подумали, если бы узнали, что я, как та девчонка в телесериале, вступила в сговор с убийцей? Заслуживала ли я, по их мнению, того, что выпало на мою долю?

Земля у меня под ногами была неровной, усыпанной ветками и маленькими острыми камнями, и я пару раз споткнулась. Я прошла вдоль внешних стен огорода, потом миновала небольшой виноградник, чьи ряды исчезали в темноте. Дорога шла то вверх, то вниз, и в итоге вывела меня на небольшое открытое место с колючей травой. Передо мной высились силуэты нескольких сельскохозяйственных машин и нечто похожее на заброшенный амбар – две нетронутые стены, груда камней и щебня и обломки рухнувшей крыши.

Внезапно испугавшись, я повернула обратно к дому.

Потом остановилась как вкопанная.

Это что, машина? Я услышала вдалеке какой-то звук – он доносился снизу, из долины, но постепенно приближался. Казалось, машина едет чересчур медленно. Ощупывая деревья лучами фар, она ползла по грунтовке и мало-помалу приближалась ко мне: урчание двигателя становилось громче.