Из сада пришла Айрис в компании бледного долговязого парня, которого она представила как Эллиота. Он покраснел и потер шею, словно стеснялся своего тела и хотел сквозь землю провалиться. Мне стало жаль его, тяжело ему приходится. Я бы ни за что не хотела оказаться в шкуре пятнадцатилетнего парня.

Потом они начали бочком пробираться на выход, и Ребекка пригласила гостей за стол. Заняв место во главе, она жестом предложила Филу сесть напротив, словно они председательствовали на официальном обеде. Она не преминула рассказать нескольким гостям, что это Марта накрыла на стол.

– Я всегда поручаю своим детям делать что-то по дому, – сказала она, передавая по кругу тунца. – Они не должны принимать то, что у них есть, как должное.

Когда я вынесла хлеб и салат, она все еще говорила об этом.

– Я хочу, чтобы они уяснили правильную трудовую этику, чтобы поняли, как им повезло расти в таких условиях, и не думали, что они какие-то особенные. Понимаете?

– Я понимаю, о чем ты, – сказала Лайла. – Я об этом же говорю на своих лекциях для родителей. Хотя, конечно, когда речь заходит о трудовой этике… – склонив голову набок, она покровительственно улыбнулась, – не у каждого есть выбор.

Ребекка заметно смутилась:

– Да, нет, конечно.

Тут она заметила, что я кручусь рядом.

– Поужинаешь с нами? – спросила она без особого энтузиазма, но стул рядом с ней пустовал, и я, не в состоянии придумать отмазку, выдвинула его и села. Небо потемнело и приобрело глубокий, насыщенный синий оттенок. Марта зажгла свечи, к раскрытому зонту подлетел мотылек и начал порхать вокруг. Белые маргаритки, которые она поставила в кувшин, походили на звезды.

– Выглядит довольно вкусно, – сказала она, приступая к еде.

– Забавно, что «довольно» может одновременно звучать как усиление и как характеристика, – сказала Клер.

– Надеюсь, в данном случае это первое из двух.

– Очень неплохо, – сказал Роланд. Думаю, этот комментарий относился к беседе, а не к еде, но кто его разберет.

Надо было приготовить больше тунца или еще что-нибудь помимо него, потому что ели они его с удовольствием, но управились быстро.

Ребекка перегнулась через стол.

– У нас всегда есть сыр, – громким шепотом сказала она, – если у кого-то в животе еще осталось место.

– У нас всегда будет сыр, – прошептала я в ответ, с жаром приложив ладонь к груди.

Она засмеялась и посмотрела на меня так, что мне сразу стало спокойнее.

Дальше беседа потекла оживленно, но довольно бесцельно. Они еще поговорили о своих поездках и порадовались тому, что «наконец-то смогли вырваться». Анализу подверглась и британская погода, и неспособность некоторых (Фила, Роланда) оценить невероятные усилия по подготовке к отпуску. Они долго обсуждали своих домашних животных. Отти были кошатниками, а вот у Лоуренсов всегда были собаки – недавно они завели кокапу, который был не так прожорлив, как лабрадудль. Клер тоже подумывала завести собаку – какую-нибудь маленькую, – хотя понимала, что ей придется искать кого-то, кто будет ее выгуливать.

– О, у нас есть на примете прекрасный мужчина, – сказала Лайла. – Правда, Роланд?

– Да, есть.

– Он собирает собак по всему Лондону и отвозит их на большое поле в Сюррее, чтобы они могли там побегать. Он очень востребован, но если скажешь, что ты от Лоуренсов, он поставит тебя в начало своего списка.

– Хорошая идея, – сказала Ребекка.