Судя по ее реакции, «разговора» не было.

– Да бог знает, куда она подевалась, – сказала она. – Весь день сидела где-то в тени, потому что, видите ли, перезагорала. Ну правда. – Она издала тоненький, неубедительный смешок. Взяла соломенную шляпу Фила, разгладила ее пальцами и положила обратно. – Ты тратишь кучу денег на семейный отпуск, а твои дети все время тебя избегают.

Я взяла кувшин с водой и направилась на террасу, небрежно бросив через плечо:

– Ты просто замечательная мама. Она в тебе души не чает, это очевидно.

Я не хотела напускать излишнего пафоса, мои слова должны были прозвучать искренне.

Это был верный ход. Когда я вернулась, она обняла меня одной рукой и притянула к себе.

– Я знаю, что мы знакомы всего пару дней, но мы ведь уже свои люди, правда?

Она поцеловала меня в висок с отчетливым «чмок» и столь внезапно выпустила из объятий, что я чуть не упала.

– Ты сокровище.

Закончив выносить еду, я увидела свободный стул между Ребеккой и Мартой, предназначенный для меня. Айрис и Эллиот сидели рядом, с хихиканьем обсуждая ножку стола. Марта улыбалась, словно ее это тоже забавляло, а когда я негромко спросила: «Ты в порядке?» – она кивнула. Она снова была во всеоружии: подводка вокруг глаз, волосы расчесаны на прямой пробор, черная кружевная блузка в викторианском стиле. Сидящий напротив Роб поднял глаза. На нем была зеленая льняная рубашка с закатанными выше локтя рукавами.

– Ну как, пережила великую жарку птицы? – тихо спросил он. – Мне кажется, возни с ней было немерено.

– Ага, пережила. Спасибо. А как прошел твой день? Продуктивно?

– Да, очень.

– Хорошо.

У меня было такое ощущение, что мы говорим загадками.

Я зажгла свечи, отблески света танцевали на бокалах, на плечах и скулах людей. Температура немного понизилась. Я посмотрела наверх, выглянув из-под зонтика, – на небе сияли миллионы звезд, подсматривая за нами с высоты. Млечный Путь был словно нарисован фосфорной краской. Мне хотелось добавить какую-нибудь остроумную фразу – может, что-то насчет пасьянса, – но было неловко. Еду передавали по кругу под одобрительное бормотание. Я не приготовила стручковую фасоль, но сделала картофельное пюре. Вот только я замучилась чистить купленный в супермаркете картофель, и мне не вполне удалось его помять, хотя я очень старалась: маленькие кусочки упорно застревали между зубцами. Накладывая себе на тарелку щедрую порцию пюре, Роб сказал:

– О, молодая давленая картошка, какое объедение. Ты знаешь рецепт Найджела Слейтера, с садовым хреном? Готовишь это блюдо?

– Иногда, – сказала я ему.

– Отлично подходит к лососю.

Он, как положено, порезал курицу ножом, придерживая вилкой, но потом отложил нож и взял вилку в правую руку, чтобы удобнее было есть.

Сидящая чуть поодаль Лайла попробовала еду.

– Интересный аромат, – с сомнением сказала она.

– Там секретный ингредиент, – сказала я, подразумевая анчоусы. Я никогда не слышала, чтобы кто-то добавлял к курице рыбные консервы.

Продолжая хмуриться, Лайла слегка пошлепала губами:

– Это… это лаванда?

Я тут же попробовала соус. Она права. Есть в нем какой-то странный, почти лекарственный привкус. Роб поймал мой взгляд.

– Лаванду как приправу очень недооценивают, – сказал он.