– Можем сделать еще и салат из помидоров. Но оно нам надо? Они этого заслуживают?

Присмотревшись к нему повнимательнее, я покачала головой:

– Не-а.

Покончив с готовкой, Роб вручил мне огромный салатник и, опередив меня, протиснулся на свободный стул между Эллиотом и Мартой. Разговоры стихли, когда я поставила салат на стол перед Филом. У него был такой вид, словно он перегрелся на солнце. На нем была соломенная шляпа, белая футболка промокла на спине, переносица порозовела.

– О, это одно из твоих фирменных блюд? – спросил он, перемешивая салат сервировочными ложками. – Выглядит аппетитно.

Я стояла за спиной у Марты, положив руки ей на плечи. Я видела, что Роб не спускает с меня глаз, довольно улыбаясь. Я издала неопределенный звук, отдаленно напоминающий смешок, ни к чему не обязывающий, но без отрицательного подтекста.

– Ты спасла положение, – сказала Ребекка, вытянув одну руку, словно желая меня обнять, хотя я стояла слишком далеко, и она не могла до меня дотянуться. – Присоединишься к нам?

Она пыталась загладить свою недавнюю резкость по отношению ко мне. Или искренне считала, что я все исправила.

– Вообще-то мне надо заняться ужином, – сказала я.

Лайла сказала, что горчица в соусе – самое важное. Она всегда кладет горчицу в соус. И только зернистую. В следующий раз мне стоит сделать так же.

Глава семнадцатая

За столом было шумно – до меня доносились взрывы хохота, визги, звон бокалов, скрип стульев, – но постепенно жара и еда возымели эффект, и они успокоились. Фил что-то сказал насчет «экскурсии» и что сейчас для нее самое время. Он все повторял слово «экскурсия», словно это его забавляло. Я никак не могла понять, зачем ехать на экскурсию, если сама мысль о ней кажется тебе нелепой? Он пришел на кухню, взял в руки «кухонную библию» и встал в дверях, листая ее. Как насчет собора в Пуго? Была ли я там? Я была поглощена изучением рецепта в телефоне и молча покачала головой.

– Кто со мной смотреть собор в южно-готическом французском стиле? – обратился он к сидящим на террасе. – Ехать неблизко, зато там внутри красиво и прохладно.

Несколько человек проявили интерес, но потом большинство из них передумали. Я слышала, как заходят и выходят люди. По рецепту, я должна была замариновать курицу на ночь. Теперь уже слишком поздно. А еще мне нужны разные приправы – я нашла их в супермаркете в воскресенье, но Фил выложил все из тележки, потому что «в огороде их полно». Найти розмарин было довольно просто – он рос в огромных горшках на террасе, – но мне пришлось поискать в сети «лавр благородный», чтобы не нарвать вместо него листьев лавровишни (по-видимому, ядовитых). Жарка цыпленка тоже требовала сноровки: куски поджаривались неравномерно – одни подгорали, другие никак не хотели румяниться. Масло брызгалось так сильно, что мне пришлось обмотать руки бумажным полотенцем, чтобы не обжечься.

Когда я добралась до финального этапа готовки – полила курицу «маринадом», высыпала на нее банку маслин и консервированные анчоусы, а потом поставила в духовку, разогретую до 150 градусов, – я выпила большой стакан воды, чтобы прийти в себя, и принялась наводить чистоту на кухне. Выгрузила чистую посуду из посудомойки, опрыскала все поверхности дезинфицирующим средством из пульверизатора и помыла пол. Занявшись знакомым делом, я испытала облегчение. Уборку делать я умею: в стольких домах успела подежурить в свое время.

Постепенно в доме воцарилась тишина. Я сняла резиновые перчатки, вышла на террасу и села на стул в тени. Жара проникала в поры на моей коже.