— Санька! — услышал он Белкин вопль. — Ты же маг-пустотник! А он — порождение эфира! Отрежь его от связи с эфиром, ты сможешь!

Сопереживание никуда не делось при ударе о землю: Сашка совершенно точно знал, что Сандра не поверила Белкиному «ты сможешь». Не поверила, но попыталась сделать, потому что больше ничего не оставалось. И еще потому, что для нее невыносима была мысль о том, что если она сейчас сдастся, то подведет всех. А она кормчий, корабль ведь покоится у нее на плечах!

Сандра прикрыла глаза — и потянулась в эфир, который ждал ее, словно верный пес. Не нужно было никаких специальных заклятий, долгих ритуалов, энергетических кристаллов — только позови.

Именно этим и отличается маг-пустотник от других магов, черпающих энергию из биосферы планеты, на которой находятся. Пустотник берет ее словно бы из пустоты — а на самом деле из пространства вселенских констант.

Правильнее всего было бы называть их магами-эфирниками — хрен знает, когда прижилось название «пустотник». А эфир, он же Залунный мир, на самом деле есть везде, это общеизвестно. Иначе не удалось бы прокладывать железные дороги.

На сей раз Санька не призывала эфир сюда, как она сделала это во время поединка с негодяем в первый раз. Она просто отсекла его от фигуры сотника и от их купола.

Даже для нее это оказалось тяжело — вселенная раскрывается перед тобой, предлагая все сразу и совершенно бесплатно. А ты отсекаешь ее одним резким волевым усилием. Все равно что пнуть собаку, которая виляет тебе хвостом. Причем «собака» сделана из камня и норовит сильно отшибить пальцы.

Но у нее получилось. И у Сашки, который по-прежнему сопереживал ей, получилось вместе с ней.

«Сфера отрицания» лопнула мыльным пузырем, фигура Паштровича пошатнулась.

Наконец-то! Наконец-то можно сделать что-то конкретное, вместо этого дурацкого сопереживания!

Зарычав, Сашка выхватил из ножен висящий на поясе длинный кинжал и бросился на полусотника. Топор в его сценическом костюме спрятать было негде, нож — другое дело. Ничего, этому гаду хватит, даже если он никакая не тварь!

Несколько дальнейших секунд растянулись для Сашки… нет, не в вечность, как пишут в книгах. Всего лишь минут в пять.

Он отчетливо видел, как полусотник развернулся к нему, как потянулся за пазуху, видно, планируя достать оружие или магический амулет. Сашка взмахнул ножом, пытаясь полоснуть его по этой руке, но полусотник успел увернуться. Сашка развернулся следом и встретился с ним взглядом.

Не тварь, значит?..

Глаза Паштровича ничуть не напоминали человеческие — как они все не заметили раньше?! В них клубились мутные разноцветные потоки, прямо в глубине белка! И во всем этом черной дырой висел обычный зрачок, окруженный светло-серой радужкой.

Выражение же этих глаз…

Никогда Сашка не встречал столько неприкрытой ненависти, направленной персонально на него! 

Паштрович продолжил движение, выхватывая из-за пазухи что-то вроде дубинки с небольшим набалдашником… укороченный боевой посох, надо же, хорошо снабжают стражу на Порт-Суглате!

«Эти штуки бывают самонаводящиеся, стреляют сразу, как покидают ножны, повинуясь воле владельца, — подумал Сашка. — Черт!»

Он понял, что не успеет увернуться, он уже увидел, как пляшут молнии на деревянном набалдашнике, пока еще маленькие и ручные, но уже готовые отправиться в полет…

И тут Паштрович покачнулся, глаза его расширились. Не веря себе, Сашка наблюдал, как на груди его противника, прямо на обычной светлой рубашке, какие много кто носит — и сотник, и его помощник ходили в гражданском — взбухает маленький бугорок, который вдруг прорезается острием меча, а потом вокруг острия расплывается алое пятно.