Не мудрствуя лукаво, они начали с «Веселой пиратской». Потом исполнили еще пару популярных песен. Потом — «Невесту ветра», которую разучили с Катериной (она солировала, потому что Сашка в этой роли выглядел бы странно). Потом немеркнущую классику, милую сердцу всякого эфирника, («Слева по борту рай» Медведева) и пару инструментальных композиций, где Сашка вместо гитары взял альт, а Санька со скрипкой сделалась ведущей. Все удивительно получалось, словно кто-то здорово поворожил им на удачу.

Публика принимала их хорошо, народу в парке даже прибыло. Теперь заполнены были все скамейки, причем мамы с колясками куда-то подевались, а их места заняли, похоже, конторские работники, то ли отправившиеся на перерыв, то ли ушедшие с работы — по крайней мере, так Сашка решил по их одежде.

Они отыграли уже шесть песен — практически половина полноценной программы. Им рукоплескали, но нападения все не было. Ни следа неизвестного маньяка либо твари.

— Короткий перерыв! — крикнул Сашка в микрофон, задыхаясь. — Мы будем с вами буквально через минуту!

Жестами он показал всем укрыться за экраном, и Санька вновь навесила маскировку, чтобы не подглядывали с боков.

— Похоже, идея Эдмундсена провалилась, — Сашка вытер пот со лба и висков. — У нас осталось всего две песни отрепетированных, потом либо импровизировать, либо сливаться. Думаю, надо переговорить с нашим сотником.

— А я говорила, что песен надо больше! — воскликнула Бэла.

— А вам не кажется, — сказала Катерина, тоже утирая пот с разгоряченного лица, — что тут как-то слишком жарко?

— На сцене всегда так, — махнула рукой Бэла.

— Под софитами — да, — согласилась Катерина. — Но тут из всего освещения — только эта сфера!

Как по команде, они все посмотрели на мерцающий купол. Сашка подумал, что он выглядит каким-то слишком плотным. И светится слишком ярко. Когда он делал сферу отрицания, она казалась совершенно иной.

В теории сфера отрицания должна автоматически восстанавливать воздух… да и в принципе она пропускает некоторые газы. Тогда, у Мэлвина Дюрака, они как раз с Сашкой чуть не пострадали из-за этого.

— Я пойду посмотрю, что там с этими печатями, — вызвалась Сандра.

С этими словами она вышла из-под прикрытия маскировочного заклятья, помахала публике рукой и спрыгнула со сцены — по-другому за деревянный задник нельзя было заглянуть.

— Ладно, — сказал ее Сашка, — пока она смотрит, давайте подумаем, что еще мы можем спеть, когда репертуар кончится…

— Да закруглимся, и все, — недовольно сказала Бэла, все еще в амплуа продюсера. — Нам ведь не платят за длину выступления!

— Ну не знаю, — покачала головой Катерина. — Можно, знаете, что-нибудь задушевное, застольное изобразить… Когда еще получится выступить перед такой благодарной публикой?

Тут сфера над их головами полыхнула ослепительно сиренево-розовым.

Сашка выругался, не ограничиваясь старым добрым односложным английским, и рванул к тому участку купола, от которого по всему остальному его пространству расползались разноцветные разводы.

Катерина и Бэла метнулись следом.

Почему-то Сашка успел уже представить, как по куполу снаружи ползет эфирный спрут. В его воображении это была та еще тварь: многоногая, с длинным острым клювом, из которого еще торчали загнутые клыки…

На деле он увидел лежащую на земле картонку с магической печатью, уже порядком истрепанную по краям — видно, не первый раз ее использовали для создания сферы отрицания. На картонке стояла еще парочка энергетических кристаллов — размером с те, что используются в качестве кристаллов жизнеобеспечения на эфирных судах, только светились они не так интенсивно.