|
Так что де Бранди всего лишь честно отрабатывал свои деньги. Эльфы и эскаронцы – это уже звенья другой цепи. И здесь мы с тобой пошли на поводу у виконта де Монтихо с его навязчивой идеей растрясти денежный мешок де Флореса, воздействуя на него через единственную дочь. Уж не знаю, что Орлов делал в Уэске совместно с эльфами, но каким-то непонятным образом их пути с сеньором Обероном пересеклись, отчего мы потеряли командора, а виконт оказался вынужден ликвидировать последствия пожара в имении. А еще он грозится отомстить обидчикам. Только не знает, кому именно.
– Этот де Монтихо – редкий болван, – отмахнулся было капитан, – кому там он сможет отомстить? Орлов со всей компанией давно уже в Эскароне. И достать их там у виконта явно ручонки коротки. – Вся компания – да, уже в Эскароне, за исключением одного человека, – флегматично заметил ла Вивьер, по-прежнему продолжая смотреть в окно, – а точнее – нашего друга Смычка. Он убыл в противоположную сторону и был замечен на дороге из Энсенадо в Кантадер. А у нас скопилось очень много претензий к этому маэстро фехтования. В связи с чем у меня возникает вопрос… – Что нам с этим делать? – закончил за товарища фразу де Монтегю. Вопрос действительно был непростым. Так повелось еще с самых первых дней существования Ожерского легиона, что люди, посмевшие нанести урон его репутации, долго не задерживались на этом свете. Граф де Бернье был весьма щепетилен в этом деле. Наемников не сильно любили в обществе, хотя постоянно прибегали к их услугам: Нугулем слишком часто воевал, чтобы обходиться силами одной лишь регулярной армии. Вот командор и решил заставить себя если не любить, то бояться. И, нужно отдать ему должное, это работало: связываться с ожерцами побаивались, опасаясь неминуемого возмездия. Подчиненные же чувствовали себя одной большой семьей, защищенной от внешнего воздействия, отчего престиж легиона среди наемников держался на стабильно высоком уровне. В свете политики, проводимой прежним командором, Смычок нанес репутации легиона огромный ущерб. В Кантадере уже потешаются над незадачливыми наемниками, потерявшими чуть не десяток бойцов убитыми и ранеными в попытках справиться с одним-единственным бретером. А скоро по всему Нугулему расползутся слухи о произошедшем в Паломаре, и за Крисом Смычком окончательно закрепится слава народного героя, «грозы легионеров», тогда как над ожерцами станет смеяться вся страна. С одной стороны, допустить подобное было никак нельзя, тем более что бойцы ждали отмщения за убитых товарищей. С другой же стороны, выходит так, что чем дольше они гоняются за де Бранди, тем дороже это им обходится, и здесь уже впору сетовать на провидение господне. Или козни дьявола – это уж кому как нравится. Не то чтобы де Монтегю боялся потусторонних сил, но повод задуматься был нешуточный. Вон, граф де Бернье тоже ничего не боялся, и что с ним сталось? – Говоришь, виконт жаждет мести? – Карлес задумчиво почесал кончик носа. – Да, но ты правильно сказал: от него толку немного. Не соперник он Смычку. – Ты слышал про Энрике Оливейру? – Это очень неприятный тип. – А тебе и не нужно с ним даже встречаться, просто направь к нему де Монтихо. Оливейра сейчас в Энсенадо. – Понятно. Если что-то пойдет не так, то мы вроде как ни при чем. А если как надо, то мы найдем способ указать на нашу причастность. – Примерно так. Де Монтегю помолчал несколько минут, а после еще добавил, снова поморщившись: – И пусть это будет нашей последней акцией в отношении де Бранди. Если опять не выйдет, значит, не судьба нам с ним совладать. Приятели поговорили еще немного на другие темы, после чего ла Вивьер отправился по делам, а ему на смену в комнату капитана пришел штатный лекарь легиона. Глава 29
Определенно, не в тех кругах я вращался в Кантадере, иначе непременно бы знал замки всех более-менее значимых аристократов в округе. |
