Я вспомнил, что отголоски истории с покупкой неким столичным ростовщиком дворянства доходили до Кантадера и не раз обсуждались в его трактирах. Поддержки в местном обществе решение Флореса тоже не находило, но объяснялось это скорее общей неприязнью к ростовщикам, чем неприятием покупного дворянства как таковым. Лично же мне было все равно, к какому сословию принадлежат нравящиеся мне люди. Мигелито Бельчонок тому подтверждение.

Что ж, рассказ де Флореса объяснял многое. В том числе странную наглость виконта и абсолютное неумение сеньора Оберона фехтовать: несмотря на мою занятость во время непредвиденного сражения с людьми де Монтихо в лесу, мимолетного взгляда было вполне достаточно, чтобы понять это. Виконт просто издевался над загнанным в угол толстячком, а вот было ли его целью убить, унизить или заставить быть покладистым – это оставалось для меня загадкой.

– Ну вот, сеньор, – толстячок снова утер с лица пот и с осторожной надеждой посмотрел на меня, – такова история наших злоключений. Что скажете?

– Скажу, сеньор де Флорес, – задумчиво произнес я, выделяя интонацией «де», чтобы дать бедняге понять, что я не собираюсь подвергать сомнению его принадлежность к дворянству, – что вы угодили в западню. Ваши нечистоплотные должники очень ловко воспользовались ситуацией, а вы оказались слишком мягким и порядочным человеком, чтобы ответить им так, как они того заслуживают. Видите ли, имея дело с негодяями, нужно либо обладать большой силой, либо быть готовым отвечать на грубость и наглость подлостью и хитростью.

– Это как же? – снова побледнев, прерывающимся голосом спросил де Флорес.

– Ну, к примеру, у некоего герцога-должника имеются жена, дети, возможно, внуки. Кто-то из них может пропасть…

– Нет-нет-нет! – вскричал сеньор Оберон. – Я так не могу!

– Я тоже не могу, – поспешил я успокоить внезапно разнервничавшегося собеседника, – и именно поэтому мы с вами вынуждены бежать из страны, а наши враги будут спокойно жить здесь и дальше. Потому что они так могут, а мы – нет.

– Вы абсолютно правы, сеньор, – голос сеньориты снова был полон горечи, – отец слишком добр и мягкосердечен, чтобы противостоять наглости. Этим воспользовались и знатные должники, и его собственные братья.

– Да, – тяжело вздохнул ее отец, – это я во всем виноват.

Несколько минут мы ехали в тишине. Де Флорес, тяжело дыша, понуро уставился взглядом в пол кареты. Элена делала вид, что всецело поглощена созерцанием проносящихся мимо картин природы, а на самом деле то и дело с интересом поглядывала в мою сторону. Не скрою, мне было чрезвычайно приятно чувствовать на себе взгляды очаровательной спутницы, с каждой минутой нравившейся мне все больше. Очень хотелось, в свою очередь, понравиться ей, хотя я отчетливо понимал, что надеяться мне особо не на что. Не пара я ей. Все, что у меня имеется, – это старая дворянская фамилия и шпага. Явно маловато, чтобы претендовать на руку и сердце такой красавицы, даже несмотря на финансовые трудности и неблагородное происхождение ее семьи.

– Где вы будете останавливаться в Уэске? – спросил я, вернувшись из витания в облаках в суровую действительность. Нужно было срочно решать, что мне самому делать дальше и как помочь своим неожиданным спутникам.

– Трактир «Фортуна» на улице Уэртас, – рассеянно ответил де Флорес. – Мы собирались нанять в городе новую охрану.

Я задумался.