– Владыка стар и очень болен, – осторожно начал рыжеволосый. – Лекари сходятся во мнении, что дни его сочтены. Нужно очень внимательно следить за новостями.

– Знать бы еще, сколько у меня времени, – задумчиво пробормотал Лантанион.

– Сложно сказать, но я бы предостерег вас от каких-либо шагов, способных навредить вашей репутации. Даже несмотря на пафосные призывы из столицы.

– Что ты имеешь в виду?

Светлейший князь с интересом уставился на приближенного, гадая, насколько совпадут его выводы с полученной им информацией.

– Я имею в виду, что достопочтимый эрл Мереон погиб очень вовремя. И сторонники немедленного развязывания новой войны с сегдами на время поутихнут.

Князь при этих словах невольно поморщился. Вообще-то, сталкивая Арчериона и Мереона, придерживавшихся противоположных взглядов и постоянно тянувших его в разные стороны, он надеялся на более весомые результаты. Нет, не на смерть одного или обоих, а, например, на громкое столкновение между ними, развязавшее бы ему руки и позволившее приструнить сторонников обеих партий в своей ставке, не вызвав критики ни с той, ни с другой стороны. Но Арчерион переиграл своего оппонента вчистую, устранив его руками случайно подвернувшегося на месте того злополучного рейда нугулемского дворянина.

– А ты, значит, считаешь, что война не нужна? Не веришь в силу эльфийского воинства? Распространяешь пораженческие настроения?

– Ни в коем случае! – и не подумал смущаться Коригорм. – И война нужна, и в силу эльфийского воинства верю, но все это не здесь и не сейчас. Светлейший, вам нужен ореол победителя, а не призрачная возможность победить в большой войне. Вы ведь уже одержали блистательную победу над нугулемцами, и наша задача сейчас – старательно напоминать о ней на каждом углу. Никто из светлейших князей, претендующих на трон владыки, не имеет в своем послужном списке таких заслуг. Полководец-победитель, вернувший эльфам гордость за свою древнюю страну и вдохнувший в них новую надежду на светлое будущее, будет очень популярен в народе, а это, в свою очередь, может дать вам солидное преимущество над конкурентами. И они это прекрасно понимают. Потому вряд ли я сильно ошибусь, если предположу, что именно семьи других светлейших настойчиво пытаются толкнуть вас на развязывание новой войны в надежде, что вы потерпите поражение и из победителя превратитесь в неудачника.

Тан замолчал, ожидая от князя подтверждения высказанного им предположения, но светлейший не собирался играть по чьим-либо правилам, он сам эти правила устанавливал. И умел вычленять из чужих речей главное.

– Думаешь, Мереон хотел навредить мне?

– Думаю, он был лишь орудием в чьих-то руках, – снова не позволил себя смутить рыжеволосый. – Идея возвращения потерянных когда-то территорий бередит душу каждого эльфа, и играть на подобных чувствах очень легко.

– Пожалуй.

Князю пришлась по душе обходительность нового советника. Его самого раздражала гипертрофированная воинственность ныне покойного эрла, но его энергия и авторитет не раз использовались Лантанионом в прошлом и могли бы пригодиться в будущем, останься Мереон в живых. Потому светлейшему было неприятно огульное охаивание чересчур активного сподвижника, и если бы Коригорм позволил себе такое, это вызвало бы у князя сильнейшее раздражение. Однако тан то ли действительно придерживался таких взглядов, то ли отлично чувствовал, что говорить можно, а чего нельзя ни в коем случае, но опасную тему филигранно обошел.

– Пожалуй, ты прав. Но совсем отказаться от воинственной риторики я тоже не могу.

– Это и не нужно! – с готовностью подхватил Коригорм. Вытянув шею, он заглянул в разложенную на княжеском столе карту. – Это план тана Арчериона по устройству новой пограничной линии?

– Предлагаешь принять? – усмехнулся Лантанион.