– Зови! – коротко бросил Родриго, обращаясь к Этьену.

Младшенький де Вилья молча вышел из комнаты и спустя минуту вернулся в сопровождении двух простолюдинов, один из которых оказался нотариусом, а второй – его помощником. Первый представился настолько неразборчиво, что я не расслышал его имени, а второй и вовсе поскромничал, видимо, считая себя слишком незначительной фигурой в компании сеньоров. При других обстоятельствах завещание сильно бы меня развеселило, но усталость все больше давала о себе знать, что превратило мою реакцию в практически полное безразличие.

– Старый благородный романтик, – только и сумел я вымолвить, возвращая бумаги нотариусу.

То, что старый барон завещал мне фамильную шпагу де Вилья, было крайне неприятно для его прямых наследников и почти полностью бесполезно для меня. Видит бог, я бы предпочел хоть какой-то кусок земли или пару тысяч реалов. А лучше – и то, и другое. Но нет, шпага, и только шпага.

Причем шпага старого образца, слишком тяжелая и непривычная для меня. Такая хорошо будет смотреться на стене главного зала фамильного замка. Но замка у меня нет и в ближайшем будущем не предвидится, а фехтовать я привык более легким оружием, так что такое наследство будет для меня либо бесполезным обременением, либо предметом торга. Увы и ах.

– Это точно, – мрачно буркнул Марко.

– Послушайте, – я тщательно подбирал слова, стараясь решить вопрос к обоюдной выгоде, – я, конечно, уважаю последнюю волю барона, какой бы она ни была. Но все же будет правильным, если эта шпага останется в замке де Вилья. Там ее законное место. Не лишись я по воле случая всех своих сбережений, я бы и не подумал просить за нее компенсацию. Но так уж вышло, что у меня ни шпаги, ни коня, ни денег, а убраться как можно скорее в Эскарон мне жизненно необходимо.

Родриго молча протянул руку, в которую нотариус незамедлительно вложил еще один свиток.

– Будут тебе, Кристиан, и шпага, и конь, и немного денег. Что-то подобное мы предполагали, потому подготовились заранее.

Документ тут же перекочевал ко мне.

– Давайте перо и чернила.

Я лишь бегло просмотрел форменный «отказ от всяких притязаний», ибо вчитываться во все подробности не было никаких сил. Да и не силен я в крючкотворстве, если захотят обмануть, все одно обманут.

– Так просто? Даже ничего оспаривать не будешь? – искренне удивился Марко.

– Так я же беспринципный бретер, – усмехнулся я, подписывая бумаги, – завтра обвиню вас в обмане и снова буду хвататься за шпагу. Не думали о таком развитии событий?

– Мы знаем о тебе больше, чем ты думаешь, – внимательно оглядев мою подпись, Родриго довольно кивнул, – в прошлый раз ты был искренне уверен, что тебя обманывают. Сейчас таких мыслей у тебя уже не будет. И, бретер ты или не бретер, это совершенно неважно. Главное – ты человек слова, следовательно, проблем с твоей стороны у нашей семьи больше не будет.

Старший кузен поднялся, показывая, что разговор окончен. Нотариус с помощником, аккуратно упаковав бумаги, поспешили исчезнуть из комнаты.

– Неожиданно приятно было повидаться с тобой, Крис, – поднимаясь из-за стола, сказал Марко и протянул мне руку.

– Будешь в наших краях, заезжай, – внезапно предложил Родриго, – в гостевых комнатах всегда найдется место для тебя.

– И то хлеб, – устало улыбнулся я.

– Держи, – Этьен отцепил с пояса ножны со шпагой, – взамен дедовской.

– Комната оплачена еще на два дня, в конюшне для тебя оставлен вороной жеребец. И вот здесь, – Марко опустил на столешницу небольшой кошель, – деньги.