— Зачем это?

— Затем, что у меня одни невезенья. Мне надо чем-нибудь утешиться!

— А мне, думаешь, не надо? У меня невезенья, может, похлеще, чем у тебя!

Оказывается, пока Сеня катался по полю на дяди-Костином велосипеде, бейсболку с головы сдуло ветром и унесло невесть куда. Сеня поискал бейсболку, но безуспешно. Тогда он оставил велосипед у калитки и побежал домой за воздушным змеем, чтоб его запустить. Но когда вернулся на поле, то обнаружил, что ветра больше нет. А заодно и дяди-Костиного велосипеда. И теперь Сеня не знает, как рассказать об этом тёте Лене.

— Боишься?

— Вовсе нет! Просто не знаю, с чего начать…

А ещё Сеня случайно проглотил жвачку, и ему чудилось, что она застряла на полпути к желудку. Как начнёт там разбухать! И он задохнётся. А главное — не сможет нормально есть, и это в тот самый день, когда тётя Лена обещала на ужин блинчики с клубничным вареньем.

Послышались шаги — тётя Лена!.. Соня с Сеней, плечом к плечу, загородили окно, чтобы она не испугалась пострадавшей занавески. Но тётя Лена всё-таки испугалась — самих Сони с Сеней, крашеных и горелых.

— Я бы, — сказала она, — любые деньги заплатила, если бы можно было купить ДУШ! Очень страшно на вас смотреть!

Соне с Сеней тоже было страшно на себя смотреть, поэтому они включили телевизор. А там — треск и полосы. Антенна, что ли, на крыше отошла? Или настройки сбились?

Тётя Лена покрутила ручки, пощёлкала кнопками — нет, телевизор не настраивался.

— Значит, не судьба, — сказала она. И лезть на крышу, чтобы починить антенну, отказалась.

И Соня с Сеней решили объявить Большой Бойкот — телевизору, водопроводу, тёте Лене, судьбе. И по случаю Бойкота уйти из этого дома, где невезенья сыплются на их головы как из рога изобилия. И поселиться в лесу. Насовсем! Или хотя бы до вечера.

В чёрном-пречёрном настроении брели они по лесной тропинке и подсчитывали свои невезенья. Насчитали двенадцать штук. Небо тоже нахмурилось, сдвинуло тучи, как сердитые брови. «Будет дождь — прекрасно! — думала Соня. — Пусть мы ещё и вымокнем до нитки. И схватим воспаление лёгких — двустороннее, как минимум. Чтоб невезений стало ровным счётом тринадцать!»

Но, вообще-то, крашеная нога и пропавший велосипед — просто милые недоразумения в сравнении с настоящим большим невезеньем. Оно у Сони с Сеней одно на двоих. Это невезенье — профессия мамы с папой. Тоже одна на двоих, из рук вон неудачная. Они, понимаете ли, геологи. Поэтому на целое лето — фюить! — укатили в экспедицию. А жизнь на даче у тёти Лены и дяди Кости, по правде говоря, не из весёлых. Очень уж они серьёзные. Между собой общаются, точно какие-нибудь дипломаты. Удивительно даже, что не на «вы». Если нечаянно зайдёшь в дом в весёлом настроении, улыбка на лице сама собой гаснет, как огонь без кислорода. Да и детей в дачном посёлке раз-два и обчёлся, на первой улице — вообще никого, кроме Сони с Сеней. Зато блюстителей порядка и тишины на квадратный метр больше, чем в строгой воинской части. А кто не блюстители — те сумасброды, каждый со своим приветом. Но о соседях-сумасбродах и о блюстителях порядка вы ещё услышите. А сейчас Соня, плетясь по лесу, изо всех сил заскучала по маме с папой и даже собралась немного поплакать…

И вдруг за её спиной раздался отчётливый шорох. Тихий-тихий, близкий-близкий. Помертвев от страха, Соня скосила глаза…

В шаге от неё, пригнувшись к земле, на полусогнутых ногах крался какой-то мальчик.

Глава вторая. Знакомство

Ну да, самый обыкновенный мальчик. Всклокоченный, в джинсах с дырявой коленкой. Он медленно-медленно, тихо-тихо прокрался мимо Сони и Сени.