Не дожидаясь, пока Дмитрий Палыч выскажется по поводу гудбола, а заодно и новых порядков на улице, Соня с Сеней поволокли Ника за рукава куда подальше.

…Когда они вернулись, Ёлкины-Палкины, растерянные и тихие, стояли по обе стороны упавшего забора. Сколько огуречно-помидорных сражений повидал он на своём веку!.. Елкин снял кепку, будто провожал забор в последний путь. Палкин чесал в затылке, размышляя, как жить дальше.

Остальные дачи словно вымерли. Калитка Соловьёвых снова была заперта наглухо; не гонялись друг за дружкой собаки Платоновых, — наверное, забежали в дом. На участке старика Скрипкина по-прежнему царил хаос, на улице — тишина, ведь молчала магнитола Дудкиных. И в крапиве уже ничего не белело.

Не было на улице и Дмитрия Палыча. В надежде, что он бросил мяч где-нибудь поблизости, Ник облазил кусты и канавки вдоль заборов. Мяч как в воду канул. Ник даже заглянул в общий колодец на углу улицы. Но и там мяча не было.

— Ничего, я всё равно его найду, тогда и доиграем! — пообещал Ник. И, махнув на прощание, вприпрыжку побежал по лесной тропинке.

Глава шестнадцатая. Сначала грустная, потом праздничная

Сразу после завтрака Соня с Сеней стали ждать Ника. Ждали до обеда. Ждали после обеда. Наконец устали ждать и сами пошли в Хорошовку.

…Соня подёргала калитку, но она была закрыта. Сеня просунул руку сквозь прутья и шарил по калитке изнутри, чтобы нащупать задвижку или крючок. Какая-то тётка с пустым ведром проходила мимо и посмотрела на них неодобрительно:

— Не видите — уехали, — а на лице её читалось: «Идите своей дорогой».

Сквозь прутья Соня с Сеней смотрели на пустое крыльцо, на зашторенные окошки. Может быть, неожиданно вернулись из тёплых стран родители Ника? Или тётя потащила его с собой по магазинам? Или дядя увёз в путешествие? Если этот дядя вообще существовал, в чём Соня с Сеней всегда сомневались… Теперь же они не хотели верить, что Ник исчез, и вглядывались в окна: не дрогнет ли занавеска. Но в домике царила нежилая тишина.

Когда тётка со своим ведром, теперь полным картошки, шла обратно, они всё ещё стояли у запертой калитки.

— До ночи, поди, будут тут торчать, — невесть к кому обращаясь, пробубнила тётка. И добавила погромче: — Вас мама с папой, что ли, не ждут?..

В настроении куда более мрачном, чем в тот день, когда они впервые встретили в лесу крадущегося Ника, Соня с Сеней плелись по лесной тропинке и уже подходили к дачам. Чья-то машина, побрякивая на неровностях, ехала по асфальтированной дороге стремительно, как на пожар, но вдруг круто затормозила и загудела. Пассажирская дверца распахнулась, и из машины выскочила…

— Мама! Папа! — закричали Соня с Сеней и бросились к машине…

…Если вы когда-нибудь скучали по маме с папой, и вот они наконец приехали, да ещё с подарками, и любуются раскрашенным домом, и ничуть не удивляются, узнав, что музыка чинит водопровод, а грязь лечит насморк, и запросто соглашаются, что с ураганом лучше всего сражаться яблоками, а фильм «Люди в чёрном» — это экранизация «Тараканища» — одним словом, если они у вас такие же, как у Сони с Сеней, здоровские, хоть и геологи, — то вам не нужно объяснять, какой это праздник. Такой, что словами не опишешь! Поэтому говорить мы о нём не будем, а сразу узнаем, что случилось вечером.

Когда Соня с Сеней вместе с мамой и папой вышли прогуляться перед ужином, на улице играла громкая музыка. Думаете, у Дудкиных? Как бы не так. Музыка неслась из калитки Соловьёвых, распахнутой во всю ширь!

Рядом с калиткой стояли Лёша, Ваня и Максим. Подошла неразлучная троица: Олька, Кристина и Витёк. Подкатили на велосипедах Богдан с Артёмом. Вытягивая шеи и толкаясь головами, все норовили заглянуть в калитку, будто бы там скрывалась какая-то невидальщина.