— Неужели ты думала, что сделаешь честь моей семьи объектом глупой болтовни, а я не приму никаких мер? — язвительно спросил Рейли. — Ты вела себя непозволительно, Кэссиди! — добавил он резко.

Кэссиди принялась было оправдываться:

— Но это чепуха! Уверяю тебя, что я не сделала ничего такого, что могло бросить тень на честь семьи — твоей или моей… Если уж говорить по правде, то это именно ты опозорил меня, драгоценный супруг! — прибавила она не менее резко.

За окном мелькали тусклые фонари. Кэссиди не могла рассмотреть выражения лица Рейли, но чувствовала, что он пристально смотрит на нее.

— И чем же я тебя опозорил? — поинтересовался Рейли. — Что ты имеешь в виду?

Кэссиди плотней закуталась в накидку.

— Я говорю об этой актрисе, мисс Габриэлле — твоей любовнице!

Рейли слегка откинулся на сиденье.

— Откуда тебе о ней известно? Полагаю, от Джастина?

— Джастин — настоящий джентльмен. Он никогда не рассказывал мне о твоих женщинах! О твоих отношениях с мисс Канде я узнала из ее собственных уст. Насколько я понимаю, в тот вечер в твоем доме она как раз заняла место твоей официальной пассии!

Рейли почувствовал, что загнан в угол. Как муж может оправдаться перед женой в том, что у него есть любовница? Он пошел на попятный.

— Я не намерен обсуждать это с тобой, — пробормотал он.

— Мне хорошо известно, что женам не полагается знать о таких вещах. Если же они узнают об этом, то должны делать вид, что ничего не замечают. Однако мы оба знаем, что я не совсем обычная жена, — заявила Кэссиди, — и я не собираюсь мириться с подобным положением!

Рейли смутился. Ни перед одной женщиной он еще не чувствовал себя виноватым. Он уже начал жалеть, что вообще приехал в Лондон.

— Чепуха какая-то! — снова пробормотал он.

— Я так не считаю, Рейли, — твердо сказала Кэссиди. — Припомни наш разговор перед женитьбой, Ты, кажется, заверял меня, что у нас нет взаимных обязанностей. Мы не клялись друг другу в верности.

Рейли потрясло то, что она сумела использовать его собственные слова против него самого. Он допустил непоправимую ошибку, когда принялся объяснять Кэссиди, какими желает видеть их супружеские отношения.

— Я вовсе не хочу заставить тебя признаться, что ты была мне неверна, Кэссиди, — сказал он.

— Не пугай меня, Рейли! — парировала она. — В отличие от тебя я не выставляла перед тобой своего любовника!

— Давай не будем говорить сегодня об этом, — предложил он. — Почему бы тебе не поучиться в этом смысле у своей тетушки и не проявить мягкость, свойственную женщинам?

— Я люблю свою тетушку и готова брать с нее пример. Однако ее брак с дядей Джорджем — это совсем не то, что наше супружество! — заявила Кэссиди. — Тетушка Мэри любит своего мужа. Она отнюдь не глупая женщина, но я часто замечала, что, желая угодить дяде Джорджу, притворяется, что вся инициатива исходит исключительно от него. Что касается меня, то я не желаю подчиняться ни одному мужчине. Человек, который меня полюбит, должен принять меня такой, какая я есть, и его не должно уязвлять то, что я привыкла мыслить и действовать самостоятельно!

— Осмелюсь предположить, что именно поэтому ты до сих пор не выходила замуж, — заметил Рейли.

— Ты не ошибся, — признала Кэссиди.

— Хоть в чем-то мы соглашаемся, — усмехнулся Рейли, приподняв черную бровь.