— Разве это не чудо, Элизабет! — удовлетворенно проговорила она камеристке.

Увидев, что пришла герцогиня, миссис Мэй поспешно отложила работу и подошла к Кэссиди.

— Прошу прощения, ваша светлость, у меня все руки в краске, — сказала миссис Мэй, обводя помещение гордым взглядом. — Мы уже почти закончили работу над шестью заказами, которые вы сделали нам на прошлой неделе.

Кэссиди передала миссис Мэй несколько писем.

— В таком случае, — весело сказала она, — вы сможете приступить к работе над дюжиной новых заказов. Я получила их только сегодня. Ваше имя становится известным в Лондоне. Если дела пойдут так и дальше, мы откроем большой магазин!

— Все это благодаря вам, ваша светлость!

— Чепуха. Все это благодаря вашему таланту и упорству ваших мастеров. Я лишь помогаю продавать вашу изумительную посуду!

Кэссиди заметила, что вокруг них собираются другие рабочие. Все они улыбались.

— Ваша светлость, — сказала миссис Мэй, — насколько это в наших силах, мы докажем вам, что умеем быть благодарными!

Все вокруг одобрительно закивали.

— Не будете ли вы так любезны пройти со мной, ваша светлость? — спросила миссис Мэй.

Кэссиди с любопытством взглянула на окружающих и направилась следом за миссис Мэй. У двери рабочие собрались вокруг нее и ждали, когда заговорит миссис Мэй.

— Вот уже много лет мы живем бок о бок с Равенуортским замком, — торжественно начала та. — Случалось, во время нашествия врагов замок предоставлял жителям деревни убежище, и хозяева замка снабжали народ продуктами в голодные годы… Но еще никогда у нас не было герцогини, которая бы обращалась с нами так, как вы, ваша светлость!

Тут миссис Мэй показала Кэссиди красивую доску, укрепленную на стене. Доска была затейливо расписана узорами, которыми украшался и равенуортский фарфор. Со слезами на глазах Кэссиди прочла надпись:

«С глубочайшей признательностью Кэссиди Винтер, восемнадцатой герцогине Равенуорта, за ее необыкновенную доброту — от местных жителей»

Кэссиди посмотрела вокруг и увидела, что все с волнением ждут, что она скажет.

— Благодарю вас… — пробормотала она, тронутая любовью этих людей. — Не могу передать вам, как бесконечно я ценю ваше доброе отношение ко мне. Но все успехи — это главным образом ваша собственная заслуга. Вы очень старались и много работали. Я всегда буду гордиться, что мне тоже удалось внести свой скромный вклад в это замечательное дело.

Кэссиди пробежала взглядом по лицам людей. Все они светились благодарностью и восхищением. Среди этих людей она обрела новую родину. Здесь она будет растить своего ребенка. Она успела узнать и полюбить этих чудесных людей.

Боясь, что вот-вот расплачется, Кэссиди помахала собравшимся рукой и поспешно вышла. Увы, было бы глупо надеяться, что Рейли позволит ей жить здесь после того, как у нее родится ребенок… Как бы там ни было, договор дороже денег.

Кэссиди стояла у окна и смотрела во двор усадьбы. Впервые в этом году шел снег. Снежинки кружились в воздухе и медленно опускались на землю. Очень скоро весь мощенный булыжником двор оказался под белым снежным покрывалом.

Кэссиди вздохнула и повернулась к Элизабет, которая сидела у камина с вязаньем на коленях.

— Зима будет суровой, ваша светлость, — сказала Элизабет. — Как хорошо, что мы в деревне, а не в Лондоне!

— Да, это хорошо, — задумчиво кивнула Кассили. — Только здесь… немножко одиноко, — вырвалось у нее.

— А вы чего ожидали, позвольте спросить? — пожала плечами Элизабет.