Едва Рейли устроился за письме шым столом, как в кабинет вошел Амброуз.

— Из деревни пришел господин Мэй. Он просит встречи с ее светлостью, — сообщил дворецкий. — Я сказал, что ее светлость отправилась на прогулку, а он спрашивает, какие для него оставлены заказы.

— О каких таких заказах ты толкуешь, Амброуз? — удивился Рейли.

— О заказах на равенуортский фарфор, которые приходят каждую неделю, — объяснил дворецкий.

— Понятия об этом не имею, Амброуз. Пригласи сюда этого господина Мэя. Может быть, он объяснит поподробнее.

Кэссиди прогуливалась по заснеженной усадьбе, и полы ее белого бархатного плаща мели по сугробам. Она так задумалась, что даже не услышала, как ее окликает Рейли.

— Тебе не вредно выходить гулять в такую погоду? — спросил он, подходя.

Она обернулась и с улыбкой ответила:

— Уверяю тебя, я не растаю!

Он смотрел, как она обходит грядки огорода, разбивку которого отложили до весны.

— Чем ты занята, можно узнать? — поинтересовался он.

— Скажи, Рейли, — задала Кэссиди встречный вопрос, — для чего на огороде всегда сажают картофель и овощи?

— Наверное, для того, чтобы снабжать ими местных жителей…

— Я тут размышляла над одной идеей, — сказала Кэссиди. — Это может стать для них большим подспорьем.

Он заботливо поправил выбившийся из-под капюшона золотистый локон.

— Было бы очень интересно узнать поподробнее о твоих идеях. Мне сегодня сказали, что ты помогаешь местным жителям сбывать изделия из фарфора?

— Равенуортский фарфор превосходно расходится, Рейли, — заверила Кэссиди. — Думаю, в скором времени придется строить большую фабрику.

Кэссиди на ресницу опустилась большая снежинка, и Рейли захотелось дотронуться до нее губами.

— Так ты говоришь, у тебя появилась новая идея? — пробормотал он.

— Я убеждена, что если бы крестьяне крепче встали на ноги, то не понадобилось бы разбивать эти огороды, а вместо них можно было бы выращивать пшеницу. Но не для собственных нужд, а для того, чтобы возить ее на рынок в Лондон.

— Оригинальная идея, — отозвался Рейли.

— Вовсе нет! Я много об этом читала. Подобные хозяйства процветают в Америке, — продолжала Кэссиди, и ее глаза возбужденно заблестели. — Для крестьян тут множество выгод. Они могут также сеять клевер, чтобы кормить домашний скот.

— Если только он у них есть.

— Они смогут им обзавестись на деньги, вырученные от продажи фарфора.

— И как это я сам до этого не додумался, — пробормотал Рейли.

— Крестьяне смогут построить мельницу, и им не придется возить зерно для помола в соседнюю деревню. Это будет для них значительно дешевле… Я уже распорядилась, чтобы женщины, которые не заняты изготовлением фарфора, приступили к устройству магазина, чтобы торговать посудой. Благодаря этой работе они будут не так зависеть от мужей и смогут гордиться тем, что тоже зарабатывают деньги.

— Ты что, хочешь, чтобы я сделался купцом? — воскликнул он с шутливым испугом.

— Отнюдь нет, Рейли, — улыбнулась она. После недолгой паузы Кэссиди поинтересовалась: — Рейли, тебя больше не мучают головные боли?

— Нет, моя маленькая уелительница! С тех пор, как ты меня прооперировала, все прошло.