— Тебе неприятно, когда я тебя там трогаю? — спросил он.

Кэссиди улыбнулась и, взяв его руку, снова положила к себе на живот.

— Вовсе нет! — заверила она.

Его рука нежно гладила Кэссиди. Рейли было удивительно сознавать, что внутри у Кэссиди, свернувшись калачиком, лежит его ребенок. Вдруг он почувствовал под ладонью какое-то биение и изумленно поднял брови.

— Что это такое, Кэссиди? — спросил он, отдергивая руку.

— Это же ребенок! — улыбнулась она.

— Ты хочешь сказать, что я почувствовал, как он шевелится?

— Конечно!

Она приподняла ночную сорочку и положила его ладонь на свой обнаженный живот.

— Так ты лучше почувствуешь. Сегодня ночью он что-то совсем разошелся.

Рейли коснулся ладонью ее шелковистой кожи и снова почувствовал, как шевелится ребенок. Его охватила нежность к этому еще не родившемуся ребенку. Малыш сделался для него таким осязаемым, что у Рейли сладко защемило сердце.

— Это все равно что прикоснуться к бессмертию! — воскликнул Рейли, и его рука скользнула к ее набухшим грудям.

Кэссиди закрыла глаза и закусила дрожащую нижнюю губу. Этой ночью Рейли был какой-то другой. В его ласках не было вожделения и страсти — только любовь и нежность. С ним было так уютно, и она чувствовала себя в полной безопасности. Ее сердце переполняла любовь, но она не знала, как ее выразить словами.

Рейли одернул ее ночную сорочку и снова обнял.

— Тебе тепло? — спросил он.

— Да, — сонно ответила она.

В комнате было совершенно темно, и Рейли обнимал Кэссиди так крепко, что она слышала, как бьется его сердце.

— Спи, маленькая, — прошептал он, сплетая свои пальцы с ее пальцами.

Кэссиди закрыла глаза. Рейли напомнил ей, что он заботится о ней только потому, что она — мать его ребенка, но теперь это не имело большого значения. Теперь она жадно ловила каждое его слово, каждый его жест.

— Метель разыгралась, — пробормотал Рейли. — Если она не прекратится, нас совсем занесет снегом…

Кэссиди подумала, что это было бы очень славно — оказаться занесенной снегом в замке вместе с Рейли.

— Сегодня десятое декабря, — сказала она. — Давай нарядим елку и отпразднуем Рождество так, как я праздновала когда-то в детстве! — с неожиданным жаром попросила Кэссиди.

— Чтобы тебя порадовать Кэссиди, — улыбнулся он — я готов на все!

— У Арриан будет такой чудесный Новый год!

— И у тебя тоже, — пообещал Рейли.

Ярко сияло солнце. Рейли помог Кэссиди сесть в сани, а Аткинс уселся на козлах и взялся за вожжи. Потом Рейли протянул ей Арриан и укутал обоих мягкими мехами. Элизабет поместила у Кэссиди в ногах грелку и попросила беречь себя и не простужаться. Рейли уселся рядом с ними, и сани, запряженные парой белых лошадей, понеслись под звон бубенцов.

Элизабет крикнула им вслед, чтобы Рейли хорошенько приглядывал за Кэссиди.

— Смотрите, чтобы она не раскрывалась, ваша светлость! — кричала она. — И пусть сидит в санях, пока вы пойдете за елкой!

Морозный ветер приятно щипал щеки, и Кэссиди улыбнулась Арриан.

— Это будет чудесный Новый год, малышка. Твоя мама очень любила это время года!

Из-под крошечной меховой шапочки Кэссиди улыбалось ангельское личико племянницы.

— Ну-ка, садись ко мне на колени, дорогая, — сказала Кэссиди.

Но девочка отрицательно покачала головой и протянула ручонки к Рейли.

— Она хочет, чтобы ты ее взял, Рейли!

Тот неуклюже усадил девочку к себе на колени и был награжден широкой улыбкой.