Ему вспомнилось, как он убеждал Кэссиди, что никогда не полюбит ее. Однако он любил ее — глубоко и сильно. Это чувство не покидало его ни днем, ни ночью.

Даже его желание иметь сына тускнело по сравнению с любовью к Кэссиди. Даже если она не подарит ему наследника, его любовь не станет от этого меньше. «Да, — уверенно подумал Рейли, — завтра утром все объясню Кэссиди».

Глава 34

Поздно ночью Рейли разбудил взволнованный Оливер.

— Аткинс просит вас немедленно прийти на конюшню, ваша светлость! — воскликнул слуга.

Рейли сел на постели и замотал головой, чтобы стряхнуть с себя сон. Он знал, что Оливер никогда бы не решился его разбудить, если бы на то не было серьезных причин.

— Он не сказал, в чем дело? — пробормотал Рейли.

— Аткинс вне себя. И все из-за одной из ваших лошадей, ваша светлость!

Рейли быстро оделся и пошел вслед за Оливером по освещенному свечами коридору. Когда они подошли к конюшне, у дверей их встретил Аткинс.

— Ваша новая арабская кобыла… — воскликнул Аткинс. — Та, что должна была вот-вот ожеребиться!

— Что с ней?

Аткинс виновато опустил глаза.

— Кажется, я недоглядел, ваша светлость. Мне и в голову не могло прийти, что случится такое. Я должен был быть более внимательным!

— Расскажи, что произошло, Аткинс, — приказал Рейли.

— Ей перерезали шею, ваша светлость… — пробормотал слуга. — Еще у нее из живота вырезали жеребенка, и ему тоже перерезали шею… — Аткинс задыхался, и его глаза расширились от ярости. — Я услышал ужасное ржание кобылы, но пока одевался, она уже истекла кровью… — Было видно, что страшная картина все еще стоит у конюха перед глазами. — Кто мог сделать такое, ваша светлость?

Рейли побежал в стойло, а Аткинс держал факел. Зрелище, представшее перед ними, заставило Рейли содрогнуться. Уму непостижимо, что у кого-то могла подняться рука, чтобы убить такое великолепное животное и еще не родившегося жеребенка…

Глаза Рейли блеснули гневом.

— Клянусь Богом, за это ответят! — вскричал он. — Я найду того, кто это сделал, и он пожалеет о своем злодействе!

Аткинс протянул Рейли записку, написанную кровью.

— Кажется, здесь ответ на все вопросы, ваша светлость! Эта записка была приколота к двери ножом, которым, по-видимому, и зарезали кобылу с жеребенком…

Рейли начал читать и сразу понял, кто совершил это преступление.

«Вот так же я расправлюсь с твоей женой и ребенком. И никто меня не остановит!»

Рейли смял записку.

— Аткинс, вы не видели здесь никого подозрительного? — спросил он.

— Нет, ваша светлость, никого!

— Я хочу, чтобы вы позвали из деревни десяток мужчин, которым можно доверять. Пусть они днем и ночью дежурят около замка. Они не должны пропускать в замок никого, с кем незнакомы лично! Вы поняли меня?

— Вы думаете, здесь замешана миссис Винтер, ваша светлость? — спросил Аткинс.

— Я в этом уверен. Она очень опасна и пытается добраться до герцогини.

— Можете положиться на меня, ваша светлость, — заверил Аткинс.

Рейли кивнул в сторону стойла.

— Надеюсь, ничего подобного больше не произойдет!

Аткинс снова потупился.

— Да, ваша светлость!

— На рассвете мне потребуется экипаж. Я еду в Лондон. Мне очень не хочется оставлять герцогиню одну, но нужно сообщить властям о том, что творит моя мачеха, — его взгляд потемнел.