Оливер и Аткинс обменялись встревоженными взглядами, но не проронили ни слова.

— О том, что произошло этой ночью, никто не должен знать! — сказал Рейли.

Слуги поспешно кивнули.

Когда на следующее утро Кэссиди спустилась вниз из своей спальни, то сразу заподозрила что-то неладное. Все молчали, но Кэссиди чувствовала, что надзор за ней стал еще строже, и слышала, как слуги за ее спиной о чем-то перешептываются.

Когда же ей сообщили, что Рейли без предупреждения уехал в Лондон, то Кэссиди уже не сомневалась, что тут замешана Габриэлла Канде и слуги лишь из жалости к хозяйке ни о чем ей не рассказывают.

Она вернулась к себе в комнату. Как ей прожить эти несколько последних недель, оставшихся до рождения ребенка? Каждую минуту она старалась посвятить Арриан, которая была ее единственной радостью. Любые мысли о собственной судьбе были невыносимы.

Прошло два дня. Потом еще день. Рейли все не возвращался. Когда он собирался вернуться назад, Кэссиди и предположить не могла.

Но однажды, когда Кэссиди сидела в детской и читала Арриан книжку, дверь раскрылась и вошел Рейли.

— Как поживают мои любимые девочки? — ласково спросил он.

Арриан слезла с колен Кэссиди и со смехом бросилась целовать Рейли.

— Вы так стремительно уезжаете и возвращаетесь, ваша светлость, — сказала Кэссиди, откладывая книгу. — Как только за вами поспевает бедняга Оливер?

Она заметила, что даже Элизабет обрадовалась появлению Рейли.

— Очень жаль, что пришлось так срочно выехать в Лондон, — сказал Рейли, — но дело не терпело отлагательств.

Кэссиди поднялась и вышла из комнаты. Рейли отдал Арриан няне и последовал за женой.

— Я прекрасно понимаю, Рейли, какое дело было у тебя в Лондоне, — проговорила Кэссиди, когда они остались наедине. — Я не такая дура, чтобы этого не понять…

— Черт возьми, Кэссиди, — возмутился Рейли, — ты обвиняешь меня, даже не пожелав выслушать?!

Она круто обернулась, и ее зеленые глаза гневно сияли.

— Ты сам все решил, Рейли, — сказала она. — Делай так, как считаешь нужным, а меня оставь в покое.

Кэссиди отправилась к себе в спальню и закрыла за собой дверь, а Рейли решил выдержать характер и оставить ее ненадолго, чтобы она успокоилась. Он хорошо понимал, что приход Габриэллы ее обидел и она думает о нем Бог весть что. Вероятно, ему нужно было рассказать о недавних угрозах Лавинии. Он бы так и поступил, если бы не боялся, что это еще больше испугает Кэссиди. Он был женат совсем недавно и чувствовал себя в роли мужа очень неуверенно.

Рейли пошел на конюшню, оседлал лошадь и поскакал в деревню. С тех пор как беременной Кэссиди стало трудно выходить из замка, Рейли взял на себя заботы о местном фарфоровом промысле. Посуда из Равенуорта пользовалась большим спросом, и деревня стала процветать.

Он пришпорил лошадь и направил ее по пожухлой траве прямо через луг. Сознание того, что Кэссиди становится в его жизни самым главным, продолжало крепнуть в Рейли день ото дня. Благодаря жене он стал смотреть на мир совершенно иными глазами. И, что самое важное, благодаря ей он получил то, чего ему всегда недоставало — тепло семейного очага.

Но его угнетало, что какая-то умалишенная желает ее смерти и, чтобы добиться своего, не остановится ни перед чем.

С некоторых пор Лавиния успела примелькаться в Равенуорте, и на нее смотрели как на свою.