Вторая часть брошюры содержала предложения об устройстве Российского Союза, его местных и высших органов власти, системы голосования, организации Государственной Думы, о формах собственности и землеустройстве. По некоторым вопросам Солженицын высказывается с непонятной и ненужной мелочностью, но другие, гораздо более важные обходит молчанием. Какой должна быть экономика по новому "обустроенной России?". "Рыдает все в нашем сегодняшнем хозяйстве, - писал Солженицын, - и надо искать ему путь, без этого жить нельзя. И надо же скорей открыть людям трудовой смысл, ведь уже полвека нет никому никакого расчета работать? И хоть не отпущено нам времени размышлять о лучших путях развития и составлять размеренную программу и обречены мы колотиться, метаться, затыкать пробоины, обтесняют нас первосущные нужды, вопиющие каждая о своем, - не должны мы терять хладнокровия и предусмотрительной мудрости в выборе первых мер". Что можно понять из этой пустой фразы? В таких советах много мудрености, но нет как раз ясности и мудрости. Очень мешал восприятию предложений писателя и нарочито усложненный и архаич

85

ный язык брошюры. "Распропаший отток бюджета", "неотложная закладка долгорастущего", "заманчивая исчужа", "чернонародье и верховластье", "заманные лозунги и захлебчивые ораторы", "круговое наверстывание", "вынекнет из обморока самобытность окружного края", "избранцы" и т. п.

На рассмотрении Верховного Совета СССР находилось осенью 1990 года много разных проектов экономической и конституционной реформы, включая и программу "500 дней" Григория Явлинского. Но проект Солженицына никто не собирался принимать к обсуждению. Выступая на одном из пленарных заседаний, Горбачев заявил, что предложения "великого писателя неприемлемы", что "он весь в прошлом", что он "не должен ходить по этой земле с ножницами и плугом и не должен пытаться разделить ее и размежевать". Еще более резко высказались по поводу предложений Солженицына народные депутаты СССР от Украины и Казахстана. Печать обсуждала брошюру Солженицына очень вяло и всего лишь одну-две недели. Солженицын сетовал позднее, что его голос не был услышан, и что его брошюра была прочитана неверно. Это не так. Брошюра Солженицына была прочитана внимательно, но ее никто не поддержал. Да и к кому, к каким слоям населения, к каким общественным течениям обращался писатель? Интеллигенция оставалась для него презираемой "образованщиной". Профессиональные политики "подменяют голос народа". Политические партии только "морочат провинцию и деревню", а их борьба гораздо худшая беда для народа, чем война, голод, мор или любой другой гнев Бога". Нет надежды на тех коммунистов, которые пытаются провести "пустую перестройку". Но и новые российские демократы - это "на три четверти недавние угодники брежневщины", так что незачем слушать их "грязные уста". Из кого же тогда можно составить "сочетанную систему управления" Россией?

Солженицын с непонятной и ненужной мелочностью рисует свои представления о формах и институтах будущего управления Российского Союза, вникая в разного рода подробности голосования, устройства и численности Государственной Думы, местных органов власти и т. п. Но нет никакого смысла разбирать и обсуждать эти предложения, раз не подходит сама идея или предложение писателя отказаться не только от Советского Союза и от коммунистической идеологии, но и от Российской Федерации как многонационального государства.