|
Не на высоте оказалась в XIX и в начале XX века Церковь. "Русская православная церковь в неизменности достаивала уже отмерянный оставшийся исторический срок"38. Началу XX века в России посвящен у Солженицына первый том "Красного Колеса" - "Август Четырнадцатого". Из всех российских "политиков" Солженицын выделяет премьера Петра Столыпина и не жалеет похвал в его адрес. "В оправдание фамилии, он был действительно столпом государства. Он стал центром русской жизни, как ни один из царей. Это опять был Петр над Россией. Но это был совсем другой Петр, истинный русский царь и "под водительством нового Петра Россия выздоравливала непоправимо". И вот этого царя, надежду народа и России, убил в 1911 году в Киеве революционер, анархист, агент царской охранки, а главное еврей Мордка Богров, убил, "повинуясь трехтысячелетнему тонкому, уверенному зову". Тем самым, еврей-террорист убил не только российского премьер-министра, но он уничтожил одним выстрелом "целую государственную программу, повернув ход истории 170-миллионного народа"39. Солженицын в данном случае крайне преувеличивает возможности и значение Столыпина, а соответственно и роль террористического акта в Киеве в истории России. Петр Столыпин был, несомненно, выдающимся государственным деятелем России, и он стремился к укреплению Российского государства после тяжелых поражений в борьбе с внешними и внутренними врагами Империи. Но он не был ни главой государства, ни лидером одной из влиятельных партий. Во многих отношениях он был одинок; за ним не стояло политического движения, и у него не было, по современной терминологии, своей команды. В 1911 году все ждали скорой отставки Столыпина: - наибольшим влиянием при царском дворе пользовался уже не Столыпин, а Григорий Распутин. В царском окружении Столыпина не любили, в кругах Государственной Думы относились к нему достаточно прохладно, а в революционной среде его ненавидели, так как на террор анархистов и эсеров Столыпин ответил также террором - тысячи революционеров разных направлений были повешены или отправлены на каторгу. За Столыпиным охотились: он пережил 8, а по другим данным 18 покушений на свою жизнь. И об убийстве Столыпина, и о его убийце Д. Г. Богрове имеется большая
149 литература: две солидных работы на эту тему вышли в свет совсем недавно40. Значительная часть авторов придерживалась версии о том, что Богров убил Столыпина именно как агент охранки, и улик на этот счет более чем достаточно. Другие авторы доказывали, что убийцей Столыпина был революционер, стремившийся отомстить за смерть тысяч молодых революционеров. Короткое расследование показывало, что Богров стал агентом охранки из-за страха перед арестом. В 1911 году он был почти разоблачен своими товарищами, и убийством Столыпина хотел себя реабилитировать. Другой выход по этике революционной молодежи того времени был лишь в самоубийстве. Богров не был религиозен, он думал о карьере, о деньгах и женщинах, но не о судьбах еврейского народа. Об этом он сказал только перед казнью в беседе с раввином. Фраза из этой беседы: - "Передайте евреям, что я не желал причинить им зла, но боролся за благо и счастье еврейского народа", - была естественной в беседе с раввином. Об этом писали в сентябре 1911 года многие газеты, не пытаясь, однако, развивать "еврейскую версию", как это сделал через 60 лет Солженицын. Осуществить задуманное Богрову помогла не "гениальность", о которой пишет Солженицын, а служба в царской охранке; один из высших чинов киевской охранки лично провел его в партер Киевского оперного театра, где в одной из лож был не только Столыпин, но и Николай II. Солженицын и в данном случае подстраивает все события сентября 1911 года под свою субъективную, а во многих отношениях нелепую схему. При этом он просто отбрасывает большую часть наиболее достоверных источников, используя наименее значительные, но подходящие к версии писателя. В истории таким образом можно было бы "доказать" что угодно. |
