153

даже отдаленно сравнимой с той поддержкой, которую встретили в Иране конца 70-х годов проповеди аятоллы Хомейни. Почти все русские националисты гордятся русской и российской историей, а для "белого патриотизма" представляются особенно важными все те достижения Российской Империи, которые Солженицын осуждает. Как можно совместить представление Солженицына о России как о государстве русского или по крайней мере "трехславянского" народа с представлениями Александра Проханова о России как о "многонациональной империи, смысл которой в создании многоязыкого вселенского хора, в соединении разрозненного человечества для великих вселенских деяний"52. Солженицын призывает русский народ к самоограничению и временной изоляции на просторах Северо-Востока, а идеолог российского христианского возрождения Виктор Аксючиц призывает "найти формулу сверхидеала и на ее основе разработать идеологию русского прорыва или идеологию мирового лидерства"53. Известный философ-традиционалист и главный идеолог общероссийского политического движения "Евразия" Александр Дугин также, как Солженицын, выступает против партий и партийной демократии, за земскую форму народного представительства. Но, во-первых, Дугин выступает за тесную интеграцию с государствами Средней Азии и Закавказья, чего не приемлет Солженицын, во-вторых, по мнению А. Дугина, все русские политики должны иметь эстетически приятные лица. "У российских политических деятелей, - заявлял А. Дугин, - лица должны соответствовать хотя бы минимальным параметрам симметрии. Ведь раньше в политике были хорошие, классические лица"54. Такого рода требований к российским политикам не предъявляет даже Солженицын, хотя и ему, как и Дугину, очень не нравятся Жириновский и Зюганов, Немцов и Гайдар. Александр Севастьянов, радикальные националистические проповеди которого по многим положениям совпадают с проповедями Солженицына, предлагает будущей России сказать "нет" только Западу, но не Востоку. Но для Солженицына Восток представляется даже более опасным, чем Запад.

О том, что большевики и Советская власть отражают многие качества именно русского национального характера, писали не раз такие русские философы как Г. Федотов и Н. Бердяев. Эту же линию продолжает и известный русский поэт Станислав Куняев, который писал, что суть русского человека как раз в большевиках - они хотели достигнуть недостижимого и замахнулись на то,

154

на что другие народы не решались замахнуться55. Но для Солженицына именно большевики ненавистны. Для националистов всех почти направлений совершенно неприемлемы оценки Солженицыным генерала А. Власова, перешедшего на сторону Гитлера и создавшего РОА - Русскую освободительную армию. Солженицын приветствовал даже тех русских людей, которые вступили в ряды РОА в самые последние месяцы Гитлера - зимой 1944/1945 года - "вот это был голос русского народа. Историю РОА заплевали как большевистские идеологи, так и с Запада, однако она войдет примечательной и мужественной страницей в русскую историю"56. Кто из российских патриотов самых различных направлений может поддержать этот тезис?! Все почти высказывания Солженицына об Отечественной войне 1941-1945 гг. вызывают возражения. Поражения Красной Армии летом и осенью 1941 года Солженицын считает результатом антисталинских настроений в войсках. Этим же объясняет Солженицын и обилие пленных в первые месяцы войны. "Прогремело 22 июня 1941 года, прослезил батька Сталин по радио свою потерянную речь, - и все взрослое население, и притом всех основных наций Советского Союза, задышало в нетерпеливом ожидании: ну, пришел конец нашим паразитам! Теперь-то вот скоро освободимся. Кончился проклятый коммунизм!"57. Так объяснял неудачное начало Отечественной войны Солженицын в одной из своих программных статей в американском журнале "Foreign Affairs", озаглавленной: - "Чем грозит Америке плохое понимание коммунизма?".