|
— Вы сейчас никакое преступление не расследуете? — обернулась на ходу леди Глайд. Мистер Мун сказал какое. — Правда? — Похоже, известие ее искренне потрясло.— Газеты только об этом и пишут. Это настоящий вызов даже для вас. Вы уже близки к разгадке? — Пока я совершенно сбит с толку, — признался Эдвард.— Я даже не знаю, кого подозревать. — Ну, если кто и сможет распутать это дело, то только вы. — Спасибо, мэм. — Должна сказать, что вы полностью оправились после того жуткого клэпхемского дела. Ужасно неприятно. Большинство людей в вашем положении после такого сдались бы. Сломались. Мистер Мун собрался ответить, но хозяйка уже остановилась перед небольшой стайкой дам, сгрудившихся вокруг развлекавшего их молодого человека. Эдвард мало что успел услышать, но, судя по всему, тот нес какой-то вздор насчет Америки. Приземистый, веснушчатый, с неопрятной копной рыжих волос, среди избранного общества леди Глайд парень выглядел довольно неуместно. Сутулый, в смокинге не по росту, он казался непрошеным гостем, мелким мотыльком среди бабочек. Черты его лица выглядели необычайно отталкивающими, к тому же на левой руке уродца, похоже, не хватало пальца. — Развлекаетесь? — спросила леди Глайд. Уродец просиял. — Ваш вечер напоминает мне чудесный маленький суаре, на котором я был однажды в Блумсбери...[9] — Он помедлил, прежде чем выдать главное: — В тысяча девятьсот тридцать четвертом году. Мистеру Муну он сразу же не понравился, чисто инстинктивно. Леди Глайд хихикнула совершенно не соответственно ее возрасту. — Мистер Мун,— произнесла хозяйка вечера с видом импресарио, объявляющего очередной номер в мюзик-холле.— Рада представить вам Томаса Крибба. — Мы уже встречались,— мгновенно отреагировал Крибб. — Сомневаюсь,— злобно отрезал Эдвард. — Он меня не помнит, но я его хорошо знаю. В общем-то, мы даже друзья. Леди Глайд рассмеялась, а мистер Мун уставился на него в замешательстве. Реакция Сомнамбулиста оказалась совершенно неожиданной. При виде уродца на его лице, сменяя друг друга, промелькнули узнавание, подозрение, гнев, ярость и под конец — страх. Он развернулся и исчез в толпе. Никто не заметил его ухода. — Мистер Крибб,— сказала леди Глайд,— похоже, я пришла в самый разгар вашей интересной беседы? — О да! Давайте же продолжайте! — пискнула одна из дам, и остальные согласно защебетали. Крибб, прежде чем согласиться, разыграл целое дурацкое шоу, изображая смущение. — Я рассказывал об Америке,— объяснил он,— о том, чего она достигнет через несколько лет. — И чего же? — спросила одна из дам.— Цивилизованности? Наконец-то! Она захихикала над собственной шуткой. — Она станет огромной силой,— произнес Крибб вполне серьезным тоном.— Могучей нацией, которая затмит нашу собственную. Наша империя чахнет и умирает. Все, за исключением Муна, расхохотались. Леди Глайд чуть ли не заулюлюкала от удовольствия. — Ох, Томас,— простонала она,— какой вы злой. Крибб изобразил то, что, как он считал, выглядело многозначительной улыбкой. — Я видел будущее, мадам. Я жил там. Томас Крибб представлял из себя немалую загадку. Как часто бывает с подобными людьми, о его происхождении ходило множество слухов и всяческих домыслов. |
