|
Мистер Мун встал и молча покинул кабинет. Аудиенция явно окончилась. Сомнамбулист ждал снаружи, разглядывая рыбу в пруду и беседуя посредством доски и мела с садовником о тонкостях древесной хирургии. НУ? поинтересовался он у мистера Муна. — Ничего,— угрюмо мотнул головой тот и зашагал по шуршащим листьям. Потом, уже в поезде, он почти рассерженно выпалил: — Может, это просто случайность? Немотивированное убийство? Сомнамбулист в ответ лишь пожал плечами. — Но оно кажется таким подготовленным. Спланированным . Ощущение... театральности. « Гран Гиньоль ». Это работа не рядового головореза.— Эдвард замолк, достал портсигар и, к отчаянию других пассажиров, принялся заполнять вагон густым едким дымом. Следующим вечером мистер Мун и Сомнамбулист получили приглашение на прием. Леди Глайд, хозяйка приема, в ранние годы существования Театра чудес входила в число его постоянных зрителей, и именно она первой представила Эдварда высшему свету. Ее особняк в Пэлл-Мэлл следовало бы назвать уродливой, кричащей постройкой. Настоящий храм богатства и вульгарности, лабиринт проходных комнат и залов, несмотря на огромные размеры, тем вечером забитых почти до отказа. Лакеи, приняв их шляпы и пальто, проводили обоих сквозь толпу в гостиную. Струнный квартет сражался с какой-то барочной сонатой или чем-то в этом роде. Впрочем, музыка все равно тонула в гомоне разговоров, заливистом хохоте, иногда все же переходящем в сдержанный смех, звоне бокалов. Она терялась в звуках, не содержащих даже капли искренности. Слуга остановился в дверях и объявил с профессиональной скорбью пастора, читающего отходную: — Мистер Эдвард Мун и Сомнамбулист! Шум тут же прекратился, все головы повернулись в сторону вновь прибывших. Мистер Мун, некогда звезда всех модных суаре Лондона, изобразил самую обворожительную из своих улыбок, чтобы в ответ получить от присутствующих короткий безразличный взгляд. Затем все вернулись к прерванным занятиям, словно не произошло ничего особенного... Еще десять лет назад целые толпы ринулись бы к нему, распихивая друг друга и проталкиваясь поближе лишь для того, чтобы поздороваться, пожать руку или предложить выпить. Многие бы просили автограф. Ныне же человеческое стадо уделило иллюзионисту каплю интереса и снова напрочь позабыло о его существовании. Слуга сунул им в руки бокалы и исчез, оставив на милость толпы. Сомнамбулист ткнул Эдварда локтем. К ним сквозь ряды гостей направлялась унылого вида дама с выставленным вперед подбородком. — Мистер Мун! — Леди Глайд! — Иллюзионисту пришлось возвысить голос, дабы перекричать толпу. Наконец она добралась до них и вцепилась в руку Эдварда с силой утопающего. — Мистер Мун,— выдохнула она,— Уверяю вас, я и половины этих людей не знаю. Иллюзионист вежливо рассмеялся, и даже на лице его молчаливого спутника появилась сдержанная улыбка. — Вам предложили выпить? — Да, мэм, спасибо. Она с любопытством взглянула на Сомнамбулиста. — Вы пьете только молоко? Великан кивнул. — Идемте со мной,— сказала хозяйка вечера.— Здесь есть человек, с которым вам обязательно надо познакомиться. И она снова нырнула в людское море, а ее новые спутники неохотно поплыли следом. — Вы сейчас никакое преступление не расследуете? — обернулась на ходу леди Глайд. |
