|
Эдвард промолчал. Бледное лицо Скимпола скривилось в подобии усмешки. —Вы поможете мне. Мистер Мун ответил подчеркнуто вежливой улыбкой. — Даже у меня есть совесть. Вам придется приставить к моей голове револьвер, прежде чем я соглашусь с вами сотрудничать. Он зашагал прочь. Скимпол подождал, пока тот исчезнет из виду. — Возможно, и так,— тихо произнес он. Затем, уже тверже, добавил: — Возможно, и до этого дойдет. Следующий день не задался с самого утра. Мартышка, которую иллюзионист два последних года использовал в представлениях, вдруг захворала, и ветеринар прописал ей покой на неопределенно долгое время. В качестве замены зверинец прислал буйное непослушное животное, без малейшего намека на талант предшественницы. На просьбу исполнить прыжок она принималась что-то лепетать по-обезьяньи, а когда требовалось продемонстрировать стиль и помпезность, она вяло вылезала на сцену, словно приговоренный к смерти, идущий к последнему ужину. Следует только догадываться, до какой степени мистеру Муну по окончании представления не терпелось спуститься к себе в подвальные апартаменты. Сомнамбулист, напротив, решил чуть дольше задержаться наверху, пытаясь лестью добиться от строптивой мартышки хоть чего-то, похожего на игру. Спейт, как всегда, беспокойно дремал на ступенях, а миссис Гроссмит, едва заслышав шаги иллюзиониста, поспешила ему навстречу. — Вас ждут, мистер Мун. Я сказала, что уже поздно, но он настаивал. — Кто это? — Эдвард понизил голос до шепота.— Альбинос? Кто-то невидимый разразился громогласным хохотом. Ворвавшись на кухню, хозяин театра увидел громоздкую фигуру, расположившуюся прямо в его любимом кресле. — Альбинос? — Посетитель снова рассмеялся.— Право слово, Эдвард, ваши друзья с каждым разом все страннее! — А-а, это вы, инспектор.— Мистер Мун позволил себе улыбнуться. Мерривезер встал и сердечно пожал руку иллюзиониста. — Рад вас видеть. Хотелось бы, чтобы при более приятных обстоятельствах... Дождавшись, когда миссис Гроссмит тихонько удалится к себе, Эдвард достал бутылку виски, пару стаканов, сел напротив гостя и налил каждому по щедрой порции. — Как я понимаю, ваше появление связано с работой? — Боюсь, что да. Мои извинения за столь поздний визит, но я в полном тупике. — Вы хотите сказать, что у вас есть для меня дело? — Вы заголовки газет читали? — Дело Хонимена? Я следил за вашими плачевными успехами с немалым разочарованием, инспектор. Я-то надеялся, что вы усвоили кое-что из моих методов. — Мы сделали что могли. Но поверьте моему слову, это самое странное дело из всех, какими я занимался. Я за всю жизнь не встречал ничего более загадочного! Мистер Мун поднял бровь. — А разве не все ваши дела были такими? — Это — особенное,— махнул рукой Мерривезер.— В нем что-то таинственное, жуткое, причудливое. Мистика какая-то. Потому, как вы поняли, я и подумал о вас. — Звучит весьма и весьма обнадеживающе... Мерривезер снова рассмеялся — грубо и резко. — Миссис Гроссмит сказала мне, вы скучаете. Понимаете, по закону меня тут не должно быть. Мои коллеги этого бы точно не одобрили. Они думают, что у меня на ваш счет id6e fixe. Но все же после того дела в Клэпхеме... Иллюзионист поморщился. |
