|
— Мы не одни. — Да, простите. — Вы можете мне сказать, кто это? — Назовите имена подозреваемых. Листер, откровенно смущенный, назвал имена пяти главных подозреваемых. Инносенти замолчала. — Нужный вам человек,— наконец произнесла она,— это...— И с напускным безразличием прелата, развернувшего билет с выигрышем на церковном празднике, назвала третье имя. — Его уже несколько месяцев как используют. — Я в долгу перед вами, сеньор Коркоран. — Обходитесь с ним милосердно. Он молод и неопытен и виноват лишь отчасти.— Она вздохнула.— Я устал. Но тут есть еще один человек, который еще не задавал вопроса. Мистер Мун? Хотите ли вы с кем-то поговорить? Может, с кем-то из дорогих вам людей? С родителями или с возлюбленной, ушедшей в иной мир? Сомнамбулист даже вздрогнул от неожиданности, услышав ответ спутника. — Да. — Имя? — Его настоящее имя мне неизвестно, но при жизни его звали Человек-Муха. Последовала долгая пауза. — Здесь есть тот, кто себя так называет. Должен вас предупредить, сэр, Муха беспокоится. Это разгневанный, неупокоенный дух. — Тем не менее я желаю поговорить с ним. По лицу мадам Инносенти прошла тень. — Как вам будет угодно. Она пронзительно вскрикнула, запрокинула голову, задергалась в кресле, словно стиснутая невидимыми путами. Ее лицо исказилось, и вместо красивой женщины перед потрясенными адептами вдруг предстало умственно неполноценное чудовище. От прежнего красноречия псевдоиспанца не осталось и следа. На глазах у всех мадам Инносенти просто зарычала. — Привет, — сказал Эдвард с беспечным видом. Как вы догадались, в действительности он себя таковым отнюдь не ощущал.— Помнишь меня? — Мун,— пробормотала женщина-медиум дребезжащим гортанным голосом.— Мун. — Откуда ты знаешь мое имя? — Часть схемы. — Схемы? Какой схемы? — Сделал просто. Приятно было. Как горох давить. Раз — и за окно! Легко. Легко. На самом деле, по-настоящему мистер Эдвард Мун удивлялся крайне редко. Так вот, спектакль мадам Инносенти его просто-таки ошарашил. Иллюзионист разинул рот, побледнел. Затем спросил: — Кто ты? — Пророк,— пробулькала мадам Инносенти.— Креститель. Делаю пути прямыми. Эдвард взял себя в руки. — Рассказывай дальше. Инносенти осклабилась. Из-за тусклого освещения всем почудилось, будто количество ее зубов выросло в несколько раз. — Предостережение. — Предостережение? Для меня? — Десять дней осталось, и ловушка захлопнется. Лондон сгорит, и город падет. Иллюзионист вскочил. — Объясни. Муха долго молчал. — Пошел в... — Казалось, мадам Инносенти наслаждается произнесенным далее словом, катает его во рту, словно вкушая первый глоток немыслимо дорогого вина. — Простите? — Жопу! — нарочито ясно повторила женщина-медиум.— Сука. Говно.— Последнее слово она выплюнула с особым удовольствием. Супруги Солсбери сидели с отвисшими челюстями, Долли Крид выглядела всего лишь несколько озадаченной, а мистер Листер сражался с рвущимся наружу нервным смехом. — Мистер Мун! — раздался голос мужа мадам Инносенти. |
