— Давай купим бутылку, — предложил Родион, когда они с частным сыщиком сидели в машине. — Мне надо обрести внутреннее равновесие.

— Я за рулем, — напомнил Юрасов.

— Походишь один день пешком, — отрезал Род.

Остановились возле ларька и некоторое время изучали этикетки.

— Возьмем греческий коньяк, — предложил Родион, оглянувшись на Юрасова.

— Какой идиот станеть это пить? — поинтересовался тот.

— Не я один, — хмыкнул Род. — Говорят, от него аллергии не бывает.

— Первый раз слышу подобную чушь!

— Неужели? — лицо Родиона приобрело странное выражение, словно он только что проглотил рыбью кость.

— Ты не против, я куплю? — предложил он, и, наклонившись к окошку, протянул деньги. — Где тут у вас можно спокойно посидеть на свежем воздухе? — тихо спросил он у продавца, — Какой-нибудь парк отдыха и развлечений имеется?

— Парк юных пионеров, — молодой парень подмигнул. — Погода сегодня плохая, так что вам никто там не помешает, — и объяснил, как доехать.

По пути сыщик Юрасов настоял на том, что закуску купит он.

День оставался пасмурным. Туман рассеялся, когда солнце поднялось выше, но и трава, и ветви деревьев, и дощатый настил карусели, на которой они устроились, казались влажными.

— Значит, Бруно покончил с собой, — как о бесспорном факте сказал Родион, закусывая куском грубо нарезанной колбасы.

Сыщик кивнул.

— А жена опознала в нем своего мужа, — подытожил Родион.

— Она знала приметы покойного, — сыщик понюхал кусочек бородинской чернушки и отправил его в рот. — Представляешь, как это делается? Ах, это мой муж, говорит женщина, рыдая. А по каким приметам вы это определили, спрашивает тот, кто проводит опознание. У него родинка на правой ягодице и шрам от аппендицита, сообщает жена.

— Но она ведь должна знать подобные приметы?

— Конечно. Для этого и понадобился патологоанатом. Он проводил вскрытие и знал, где у неопознанного трупа находится родинка или татуировка.

— А фотография?

— Какая фотография? — переспросил Юрасов.

— Могли попросить фотографию мужа.

— Конечно, — сыщик кивнул. — Но если человек не фотографировался последние лет двадцать-тридцать, разве это преступление? А документы пропали вместе с ним. Безутешная «вдова» могла даже принести какую-нибудь детскую фотографию покойного. Кто там у нас в ванночке сидит? — он хмыкнул.

— Интересно, кому первому в голову пришла такая идея? — задумчиво произнес Родион.

— Как кому? Мужу или жене?

— Нет. Кому первому: Бруно Ковальскому или Валентину Семеновичу? Потому что один из них занялся плагиатом: попросту украл идею у другого.

— При чем здесь Бруно? Бруно ведь жертва, — Юрасов недоуменно посмотрел на собутыльника.

— У меня на этот счет другое мнение, — Родион принял самодовольный вид. — Могу сообщить, если интересуешься.

— В принципе, мне необходимо было найти Бруно, так что миссия моя исчерпана, — Юрасов отщипывал по кусочку от буханки и отправлял в рот. — Но было бы любопытно услышать, что там тебе взбрело в голову.

— Для этого надо взглянуть на город с высоты птичьего полета.