— Мы ведь можем договориться, верно? — проникновенно спросил Бруно.

— Ну конечно, — щедро пообещал Родион.

— Для моих… экспериментов, — он замялся, подбирая нужное слово, — мне полгода назад потребовалось тело… Вот тогда мы и проделали с Вильгельмом трюк с опознанием. Через липового родственника забрали труп какого-то бомжа, замерзшего по пьянке. Потом Вильгельм проболтался обо всем своему школьному приятелю, когда гостил у того. Ну а дальше — все было почти так, как ты сказал. Этот Валентин Семенович заморочил голову Вильгельму, что он мог бы продать труп выгоднее, чем я ему тогда заплатил. И когда появился подходящий жмурик, Вильгельм сообщил об этом дружку. Тот куда-то скрылся, а его жена наняла частного сыщика якобы для розыска пропавшего мужа, снабдив приметами, которые сообщил Вильгельм. Но Юрасов разгадал трюк. И пришел ко мне, так как выяснил, что я уже проделывал нечто подобное… Он был уже обреченный человек, — Бруно покачал головой. — И тогда я решил — а почему бы мне самому не проделать тоже самое? Знаете, в эту заброшенную церковь было вложено столько денег, а отдачи — никакой.

— И ты уговорил его повеситься? Надев, предварительно, кольцо и что-то из твоей одежды? Еще чего-нибудь о переселении душ говорил? А потом под видом этого самого сыщика принялся разыскать самого себя?

— На словах сложнее получается, чем на самом деле. С этими неопознанными жмуриками, если, конечно, они не умерли насильственной смертью и нет необходимости заводить уголовное дело, одна морока. От них стараются отделаться при первой же возможности.

— Доведение до самоубийства… — начал было Род.

— Да брось ты, — мужичок махнул рукой. — Я его шантажировал, что ли? Или угрожал? Этак любого психиатра, у которого шизик на себя руки наложит, надо судить по этой статье.

— Ты не психиатр, — заметил Род.

— Я — народный целитель.

— Как бы тебе другие народные целители за подобные слова морду не набили, — предупредил Родион.

— В нашей области сильная конкуренция, — согласился Бруно.

Он посмотрел вниз, определяя на глаз, сколько метров осталось до земли.

— Ты хотя бы какой никакой справкой запасся бы, — добродушно посоветовал Родион. — А то следователь квалифицирует твое целительство как вредное мошенничество.

— Следователь? Причем здесь следователь? — встрепенулся мужичок.

— А как ты думаешь, куда мы отсюда пойдем?

— Но ведь я никого не убивал? На ночь, когда кто-то всадил Вильгельму стрелу между глаз, у меня абсолютное алиби. Можешь поверить.

— Насчет алиби — охотно. Но не далее как час назад ты подписал протокол, что эксгумированное тело при жизни звалось Бруно Ковальским. Как с этим быть?

Мужичок откинулся назад и смерил Родиона холодным взглядом, Потом демонстративно засунул руку в карман.

— Надеюсь, ты не собираешься накинуться на меня с ножом, или, того хуже, с пистолетом? — поинтересовался Родион, — А как быть со служителем, который ждет внизу? Тоже убьешь?

Мужичок затравленно посмотрел на Родиона и вдруг, выкрикнув что-то нечленораздельное, перехватил руками поручень люльки, за который держался… и прыгнул вниз.

До земли было не больше пяти метров, но приземлился он неудачно.