— Да ты не волнуйся, жива она… Скорее всего. Разве не ты посоветовал с ней разобраться!

— Дураку советовать — самому в дураках быть, — хмуро заметил Руслан. — Ладно, делаем так, — он повернулся к Родиону.

— Иди и узнай, что с бабой. В случае чего, все на себя возьмешь.

— Чего я на себя брать должен?

— Все, — отрезал Руслан. — Начудил и расхлебывай. Если баба жива, скажи ей, чтобы сидела тихо, заявление ментам не несла, а сваливала куда-нибудь на обочину. А ты, Валентин, садись в машину и уматывай. Где хочешь отсидись, но чтобы менты до тебя не добрались. К бабе своей пока близко не подходи. Когда с долгами рассчитаешься, может я тебе сам помогу обоих наказать, — пообещал Руслан на прощанье, запрыгнул в джип и был таков, только шины завизжали.

— Ну все, исчезаю, — Валентин Семенович рванулся было к своему «Форд Эскорту», но Родион успел его перехватить:

— Мы так не договаривались.

— Чего вам от меня надо? — возмутился он. — Как это — чего? Избили жену за то, что сами же…

— Да пальцем я ее не тронул! — возмутился он. — Идите наверх и посмотрите.

— Поднимемся вместе.

— Мне ехать надо! Руслан может где-нибудь неподалеку остановиться и наблюдать, выполняю ли я его приказ.

— Плевать мне на Руслана.

— Очень зря. Он слов на ветер не бросает… Сделаем так, — Валентин Семенович открыл маленькую сумочку-визитку, которая, оказывается, все это время висела у него на запястье, достал из нее записную книжку, ручку с золотым пером и что-то быстро написал.

— Вот, — он вырвал листок и протянул.

— «Я виноват во всем, что произошло двадцать третьего июля» — прочитал Родион вслух. — И что я должен делать с этой идиотской распиской?

— Сохраните. Если вы сейчас подниметесь в квартиру и увидите, что моя жена хоть как-то пострадала, можете передать это милиционерам, вроде как мое чистосердечное признание.

— Да идите вы… Мне уже порядком надоел этот фарс.

— Уже в пути, — Валентин Семенович снова двинулся к своей машине. — Светику передайте, пусть не боится. Руслан поверил, что я ее прибить хочу, поэтому она для него теперь никакого интереса не представляет. Пусть только синяк под глазом нарисует, вдруг он пришлет кого-нибудь проверить. А я вечером позвоню, расскажу, как устроился… И все-таки Родион решил подняться. Глупо было уйти, не выяснив, что произошло на самом деле. Дверь открыла Светлана.

Живая, веселая и в халате.

— Что-то вы там долго канителились, — заявила она. — Я наблюдала из окна.

— Держите, — Родион протянул ей расписку.

— Это зачем? — она пробежала глазами текст.

— Чтобы не мучили угрызения совести за то, что сегодня произошло.

— Кто вам сказал, что они меня мучат? — она улыбнулась.

— Тогда…

— Что — тогда?

— Двадцать третье еще не закончилось. Почему бы нам не воспользоваться предоставленным карт-бланшем?..

Никогда он не видел, чтобы женщина так быстро скидывала халат.

— Где я часы положил? — Родион пошарил на полу возле кровати, — Да включи свет!

— Зачем? — Светлана потянулась и зевнула.

— Время хочу знать.

— Уже за полночь.