Дуротан посмотрел на византийца испытующим взглядом.

— С не-мёртвыми, чвии-и-и, по ходу Турнира разберёмся. Оркам не впервой искоренять больных из своих рядов. Но я чую, чвии-и-и… что было «в-третьих». Говори уже, чего ты при мальцах сказать боишься.

Мохиндер не оборачивался, но его чуть изменившаяся осанка дала понять, что старик попал в точку.

— В-третьих, великий вождь, — учёный чуть замялся, аккуратно подбирая слова, — по оценкам ученых, ваше родство с антимагией примерно восемь с половиной единиц. Из-за этого вы не можете получать помощь от целителей, чьё родство с пневмой слабее, чем ваше родство с антимагией. Бои с Аталантой давались вам крайне тяжело. Духовных травм становилось все больше. А госпожа Силла все три года войны получала целительскую помощь от Геннадия «Язвы». Только по этой причине двадцать лет назад орки и люди заключили вынужденное перемирие. «Язва» стал той переменной, что перевесила чашу весов в пользу людей. После войны вы получили прозвище «Недвижимый». Великий вождь, защитник Фракции Орков и её опора. Пока есть вы, австралийские орки будут расти в силе, как единый народ.

— Мы зовем себя Ордой, чвии-и… — старик недовольно фыркнул. — Продолжай, человече. В твоих глазах всё ещё горит огонь.

Ученый, подняв взгляд, уставился прямо на развалившегося в кресле Дуротана.

— Но у прозвища «Недвижимый» есть и другая сторона. Вам, великий вождь, опасно получать серьёзные ранения. Среди орков нет целителя, способного вас подлатать после сражения. Не станет вас, и орочьи племена начнут сражаться между собой. Потому вы и не покидаете берегов Австралии. Вот откуда пошло прозвище «Недвижимый». Если… или, лучше сказать, КОГДА вы согласитесь на переговоры, Ассоциация предложит вам помощь своих целителей. Согласно данным недельной давности, Ассоциации известно о трёх одаренных, чье родство с пневмой превышает восемь с половиной единиц.

Старый орк чуть изменился в лице. Глядя на ученого, он махнул в нашу сторону рукой.

— Парламентёры, чви-и-и! На выход.

Романов, схватив меня за рукав, поторопился к выходу. Походка получилась отнюдь не аристократическая, но, судя по бледному лицу княжича, его это сейчас нисколько не волновало.

— Ты чего? — спрашиваю, едва мы вышли из звуковой завесы.

— Не сейчас, — к лицу Димы возвращается нормальный цвет, и он переходит на нормальный шаг. — Сначала доберёмся до наших. Так безопаснее будет.

Минуты три ушло на то, чтобы покинуть сегмент зоны отдыха, занятой орками. Романов всё это время шагал уверенно, периодически поглядывая нам за спину. К счастью, ни князя Гветнадзе, ни двух архонтов [6] из Византии сейчас нигде не видно.

Не доходя до нужной нам комнаты, Романов, резко схватив меня за плечо, остановился.

— Довлатов, ты хоть понимаешь, свидетелями чего мы стали? — на подрагивающем лице княжича читалась откровенная тревога. — Мохиндер только что слил оркам информацию о предстоящих переговорах с Ассоциацией! Передал, мать его, государственные секреты! Бог его знает, что он Дуротану там сейчас ещё наговорит. Нас явно не просто так выставили. «Недвижимый» тоже понял, куда ветер дует.

Только после этих слов до меня дошло, чего именно опасается Романов. В таких делах свидетелей не оставляют.

Глава 4

Сто ударов сердца

Зона отдыха, занятая сотрудниками «Романов и КО», к нашему возвращению уже была облюбована десятками участников Турнира. У дверей толпились раненые бойцы из отрядов наших аномальных войск. Ходившая среди них Эмилия Хомячкович применяла технику «активной диагностики», проводя экспресс-осмотр.

— У тебя внутренние травмы, — целительница хмуро зыркнула на седого инструктора.