Оглянувшись, Гаррик увидел, что Арлен, не прерывая своего разговора с графом Стэнхоупом, по-прежнему враждебно смотрит на них с Оливией.

Он перевел взгляд на Лайонела. Оказалось, тот продолжает делать вид, что с интересом слушает лепет Сьюзен, а на самом деле прислушивается к разговору Гаррика и Оливии.

– Послушай, пока меня не будет, ты должна сделать окончательный выбор, – быстро проговорил Гаррик, снова поворачиваясь к Оливии.

Она побледнела.

– Так дальше продолжаться не может, – настойчиво проговорил он. – И ты это знаешь не хуже меня. К моему возвращению ты должна прийти к окончательному решению.

На ее щеках снова вспыхнул яркий румянец. Веер в ее руке задвигался еще быстрее.

– Когда ты уезжаешь? Завтра утром?

– Да. Если тебе понадобится моя помощь, только дай знать, и я мгновенно буду у тебя.

– Знаю, – коротко ответила она, и на ее глазах выступили слезы. – Но я очень боюсь…

Сердце Гаррика готово было разорваться на части от жалости и сочувствия.

– Тогда бери Анну и едем со мной!

– Я не это имела в виду, – потупилась Оливия. – Я боюсь за тебя!

– Ты что-то предчувствуешь? – насторожился он.

– Тебя ждет опасность, – прошептала она.

– Я должен ехать, – упрямо повторил Гаррик. – Только там я смогу найти ответ на все вопросы.

– Да, – кивнула она. – Ответ может быть найден только там. Ты должен ехать…

Перейдя в бильярдную, мужчины стали курить сигары и смаковать разлитый в рюмки коньяк. Сэр Джон принялся натирать мелом кончик кия. Гаррик замер у окна, сложив руки на груди и думая о своем. Арлен в упор смотрел на него, но тот не замечал его взгляда.

Закончив натирать кий, сэр Джон обратился к Гаррику с предложением сыграть в бильярд, и он неожиданно согласился, хотя не слишком любил такое развлечение.

– Отличный вечер, Эшберн, не правда ли? – улыбаясь, сказал Арлену Лайонел.

– Превосходный, – ответил тот, солгав.

Арлен чувствовал себя словно угорь на сковородке. Внутри у него все кипело от бешенства, но лицо хранило невозмутимое выражение. Когда бы он ни посмотрел на Оливию, всякий раз она либо была в обществе Кэдмона, либо Кэдмон не сводил с нее глаз, стоя поодаль. Между ними словно существовала какая-то невидимая связующая нить, тонкая, но крепкая, и это не укрылось от присутствующих.

Теперь Арлен окончательно уверился в том, что между Кэдмоном и его женой существует любовная связь.

Мысленно он пытался решить, как наказать негодницу, осмелившуюся изменить ему, законному супругу. Может, отправить ее во Францию, в женский монастырь? Или куда-нибудь в глухую деревушку в Уэльсе?

Гаррик де Вер снова наставил ему рога!

От этой мысли кровь в нем закипела. Ах, как ему хотелось сейчас оказаться в Лондоне, чтобы спросить совета у Элизабет, от которой у него никогда не было тайн. Она была умнейшей женщиной, и ее советы всегда оказывались правильными. Она всегда знала, что делать в той или иной ситуации.

У Арлена сжимались кулаки. Он никак не мог взять в толк, чем так привлекла Кэдмона его жена. Бесцветная простушка, она и в постели вела себя словно бревно. И опять же, кому понравится связываться с настоящей ведьмой, читающей мысли?! Оливия была проклята, а может, даже продала душу дьяволу. При одной мысли о ней на лбу Арлена выступала холодная испарина. Порой, когда жена смотрела на него своими жуткими огромными серыми глазами, ему казалось, что она видит его насквозь, знает все его помыслы и чувства, и тогда он был словно в преддверии ада!

Странно одно – как Оливия с ее редчайшими способностями до сих пор не догадалась о его кровосмесительной связи с Элизабет? Впрочем, они соблюдали величайшую осторожность.