– Анна совсем еще ребенок, – вслух произнес он.

– Но я своими ушами слышал, как Гаррик спрашивал, часто ли Анна видит призраков и другие сущности, которых не видят остальные. Леди Оливия упрямо все отрицала. Брат же мой хотел знать, не является ли уникальная сверхчувствительность девочки наследственной, то есть не обладает ли и леди Оливия такой же сверхчувствительностью, но она стояла на своем. А Гаррик, судя по всему, совершенно не сомневался в том, что Анна видела призрака. Какая глупость! Как могла слепая девочка видеть вообще что-нибудь?

У Арлена перехватило дыхание. Значит, Анна способна общаться с духами? Значит, она унаследовала от матери так называемую сверхчувствительность? Нет, этого не может быть!

– Хотя я верю в существование призраков, – продолжал тем временем Лайонел, – но мне кажется, у девочки слишком богатое воображение. Скорее всего ей просто хотелось привлечь к себе внимание такой выдумкой…

Арлен уже ничего не слышал, погрузившись в тяжелое раздумье. Неужели все восемь лет Оливии удавалось обманывать его насчет дочери? Неужели Анна такая же ведьма, как и ее мать? В таком случае он убьет обеих!

– Прошу меня простить, я должен уйти, – коротко бросил он и решительным шагом вышел из бильярдной.

Дамы в гостиной мило щебетали о всяческих пустяках – о моде, кулинарных рецептах, светских развлечениях и о прочем.

Оливия пыталась поддерживать беседу, но это ей плохо удавалось. Приезд вместе с мужем в Стэнхоуп-Холл казался ей теперь роковой оплошностью. Она всем своим существом чувствовала присутствие Гаррика, ее неудержимо влекло к нему… Нет, так дальше продолжаться не может!

Надо сделать выбор. Боже, как это трудно! Либо вместе с Анной и Гарриком бежать от мужа, либо раз и навсегда прекратить всяческие отношения с младшим сыном графа Стэнхоупа.

Оливия была в полной растерянности. Ах, если бы ей хватило мужества оставить Арлена! Если бы хватило веры в себя и Гаррика! Но вряд ли им с Анной удастся благополучно избежать преследований Эшберна. К тому же ей не хотелось всю оставшуюся жизнь довольствоваться положением любовницы Гаррика. Даже если он откажется жениться на Сьюзен, Арлен все равно не даст своей супруге развода, и она не сможет стать его законной женой.

Глаза Оливии наполнились слезами, сердце разрывалось от горя.

– Дорогая леди Эшберн! – обратилась к ней леди Лейтон. – Разве вы не слышите, что графиня задала вам вопрос?

Стоявшая у окна Оливия вздрогнула, возвращаясь к действительности. Разговор в гостиной прекратился, взгляды всех дам устремились на нее. Оливия покраснела от смущения. А вдруг кто-то из женщин догадался, что ее мысли заняты Гарриком де Вером?

Внезапно краем глаза Оливия увидела человека, пересекшего террасу и спустившегося в темный сад. Она замерла на месте.

– Что с вами, леди Эшберн?

Оливия снова вздрогнула и повернулась к леди Лейтон. Ошибки быть не могло. Это он.

– Прошу прощения, – вспыхнула она. – Я задумалась и потеряла нить разговора.

– Я сказала, что рада предстоящей свадьбе сына, – повторила Элеонора слегка заплетавшимся от выпитого языком, не преминув отпить херес из бокала. – Сьюзен, вы будете самой прелестной невестой!

Оливия никогда еще не видела графиню такой пьяной и теперь чувствовала необъяснимую жалость к этой красивой, хотя и немолодой женщине. Тот факт, что она была матерью Гаррика, удваивал это чувство.

Сьюзен потупилась, но ничего не ответила графине. Преодолев нерешительность, леди Лейтон начала, глядя в глаза графине:

– Миледи, должна вам признаться, наша семья находится в некотором замешательстве относительно предстоящего бракосочетания.