Но этот момент так и не наступил.

Арлен сделал шаг вперед, потом сделал выпад и… упал, поскользнувшись в грязи. Несколько мгновений он лежал лицом вниз, не выпуская из руки своей страшной шпаги.

Только тут Гаррик перевел дыхание. Воцарилась зловещая тишина.

Приподняв голову, Эшберн посмотрел на противника, и тот прочел в его глазах свою верную смерть. Наконец Арлен поднялся на ноги и… снова упал, громко вскрикнув от удивления. Он опять повалился лицом в грязь. На этот раз он не удержал шпаги, и та полетела вперед и плюхнулась в грязь вне досягаемости для хозяина.

– Поединок закончился вничью! – закричал добросовестный секундант Мэнион.

Только тут Гаррик осознал, что все это время зажимал рану рукой. Теперь вместе со вздохом облегчения пришла и сильная боль. Боже всемогущий! Он жив, пусть и серьезно ранен! Колени его подогнулись, и он медленно сполз по влажной каменной стене. Голова закружилась, перед глазами расплылись разноцветные круги.

– Нет! – протестующе воскликнул Арлен, вытирая грязь с лица и пытаясь подняться на ноги. – Черт побери! Кто-то подставил мне подножку, а потом наступил на руку!

Мэнион, помогая ему встать, недоуменно проговорил:

– Милорд, но тут никого не было, кроме вас и Кэдмона. Думаю, вы просто поскользнулись и выронили шпагу, вот и все. По всем правилам дуэль в таком случае считается законченной.

Подбежав к хозяину, Трив тявкнул и лизнул его в лицо. Гаррик опустил глаза. Боже, сколько крови! Весь правый бок его был в крови, которая так и сочилась сквозь пальцы, зажимавшие рану. Неужели ему суждено умереть от ранения?

– Гаррик!!!

Он поднял глаза на Оливию. Она бежала к нему по грязи, то и дело спотыкаясь и скользя. По ее щекам струились слезы.

Предчувствуя близкую смерть, Гаррик страстно хотел, чтобы в этот страшный миг рядом с ним была Оливия. Он безумно ее любил, но теперь должен навсегда распрощаться.

Внезапно дорогу ей преградил Арлен.

– Мне надо к нему! – закричала Оливия, отталкивая мужа, но он крепко схватил ее за руку и в ярости выпалил:

– Быстро в мою карету! Мы едем домой!

– Я не могу! Отпусти меня! Будь ты проклят!

Не выпуская жену из крепких объятий, Арлен повернулся к сестре:

– Посади в карету Анну!

От большой потери крови сознание Гаррика помутилось, в глазах темнело, но он из последних сил боролся за жизнь. Он хотел крикнуть: «Убери от нее свои грязные руки!», но вместо этого лишь беззвучно шевельнул губами. Он хотел крикнуть: «Оливия, я люблю тебя!», но издал лишь тихий стон.

– Гаррик ранен! – кричала Оливия, вырываясь из рук Арлена. – Он умирает! Ты убил его! Я никогда тебе этого не прощу!

Неимоверным усилием воли Гаррик заставил себя поднять отяжелевшие веки и увидел, как Арлен тащит Оливию к своей карете. Силой затолкав ее, он посадил туда и Анну. Следом за ними в карету забрались двое слуг-здоровяков, и дверца захлопнулась. Оливия с криком прильнула к окну.

Он так хотел сказать ей, что с ним все в порядке, чтобы утешить ее и приободрить! Он хотел сказать, что любит ее и будет любить вечно, хотя понимал, что уже никогда ее не увидит. Он чувствовал неотвратимое приближение смерти, но нисколько этого не боялся, жалея только о том, что не смог по-настоящему проститься с Оливией.

Карета Эшберна увозила ее все дальше, и Гаррик из последних сил смотрел ей вслед, пока сознание не покинуло его измученное тело.

Наступила давящая тишина.

Спустя какое-то время он открыл глаза и увидел удалявшуюся карету Эшберна. Но, странное дело, он видел ее почему-то сверху.