Ухаживать за цветами всегда было для них в радость. Но на сей раз для Оливии это нехитрое занятие стало еще и средством занять свою голову чем-то иным, кроме Гаррика де Вера.

Она твердила себе, что не должна думать ни о нем, ни о том, что случилось с ними в Стэнхоуп-Холле. Гаррик де Вер в сентябре женится на Сьюзен Лейтон, и никакого иного будущего ожидать не приходится.

Оливия на миг прервала посадку роз и закрыла глаза. Ее обуревали противоречивые чувства – радость и отчаяние, блаженство и огорчение… Внезапно перед ее мысленным взором предстало ошеломленное, бледное лицо Гаррика, читавшего послание от графа Стэнхоупа… Да, забыть такое совершенно невозможно!

Господи, да что же с ней творится? Неужели она влюбилась в мужчину, который обручен с другой? Как же все это произошло?

А сам де Вер? Может ли мужчина столь страстно ласкать женщину, не любя ее? На этот вопрос у нее не было ответа. Наверняка она знала лишь то, что Арлен никогда не был так ласков и неутомим с ней в постели. Никогда его прикосновения и поцелуи не вызывали в ней такого острого наслаждения, какое ей довелось испытать в объятиях Гаррика. Собственно, до той ночи в Стэнхоуп-Холле она и не подозревала, что способна на такую пылкую страсть. Ах, как ей хотелось снова увидеть его, почувствовать его прикосновения…

– Мама, не надо так печалиться, – вдруг попыталась утешить Оливию Анна, словно прочитав ее мысли.

Пораженная чуткостью дочери, та порывисто обняла дочь за плечи и прижала к своей груди.

– Иногда человеку бывает грустно, но это проходит, – задумчиво сказала она, мысленно сожалея, что ее эмоциональное состояние отражается на восьмилетней девочке, которой рано еще сопереживать матери.

– С тех пор как мы уехали из Стэнхоуп-Холла, ты сама не своя, мамочка, – тихо проговорила Анна. – Я боюсь за тебя… Это все из-за лорда Кэдмона?

Только этого еще не хватало! Неужели Анна догадалась о природе их отношений?! Должно быть, ее испугала глубокая печаль матери… Впредь нужно контролировать собственные эмоции.

– Лорд Кэдмон всего лишь друг, – отозвалась Оливия, стараясь говорить как можно беспечнее.

– Мне он очень нравится, – улыбнулась девочка.

Оливия отвернулась, не в силах скрыть сердечную боль. Как могло бы все быть хорошо – он, она и ее дочь… Напрасные надежды. Не стоит даже думать об этом!

– Мама, к нам едет почтовая карета! – неожиданно воскликнула Анна.

Оливия обернулась. По извилистой дороге к поместью действительно приближалась почтовая карета, поднимая за собой облака пыли. Анна давно научилась узнавать ее по особенному стуку колес и, возможно, по вибрации почвы.

– Наверное, почтальон привез нам письмо, – пробормотала Оливия, поднимаясь с колен.

Она взяла Анну за руку, и они вместе отправились к воротам, у которых уже остановилась карета. Сидевший на козлах почтальон приветливо улыбнулся Оливии и ее дочери.

– Добрый день, миледи! Добрый день, Анна! Я привез вам письмо из Лондона, – сказал он, спрыгивая на землю.

Оливия знала, что де Вер не станет посылать ей письма, и все же в ее душе шевельнулась слабая надежда.

– Добрый день, мистер Смит! Благодарю за письмо, – любезно улыбнулась она, принимая запечатанный конверт. Быстро взглянув на печать, она сразу поняла, что оно от Лейтонов.

Пока Оливия разочарованно вертела в руках конверт, почтальон угостил Анну конфеткой и, проворно забравшись на козлы, натянул вожжи.