— Это да! — не сдержался Петр Семенович Салтыков, я хотел произвести впечатление на генерал-фельдмаршала, как и на иных, с пожилым генералом получилось.

Всего купюр было номиналами по пять, десять, пятьдесят и сто рублей. Предполагалось, что пока в ходу будет серебряный рубль, в качестве переходного периода. По сути ничего не менялось, но крупные суммы теперь можно было фиксировать на бумаге. И для того, чтобы купить-продать дом, не нужно готовить по десять-пятнадцать подвод с серебром, а только отдать две-три стопки сторублевых «петергофов», именно Петергоф изображен на купюре.

По моим прикидкам, можно было вводить и бумажный рубль, оставляя только медные разменные монеты. Золото-серебряного обеспечения уже хватало. Можно поменять в любом из уже пяти отделений Банка бумагу на металл. Предполагаю, что таких обменов первоначально будет немало, поэтому и бумажные деньги будут подвергаться умеренной эмиссии, в зависимости от металла в хранилищах банка. Если все без обмана, люди быстро привыкнут к новшеству. Эта мера должна еще больше оживить экономику, ускорить товарный обмен.

— Я ставлю Вас, господа, в известность, что последует мой указ, что расчет сделки более чем в тысячу рублей следует производить только бумажными деньгами, которые можно приобрести в банке. Через полгода-год последует иной указ, уже о сделках в сто рублей. Так что, господа, привыкайте к деньгам, — сказал я и помахал «Петергофом».

— Прошу остаться господ канцлера и Президента Военной коллегии, начальника Генерального штаба и генерал-адмирала. Остальных более не задерживаю, — сказал я привставая, следом встали и все члены Государственного Совета.

Сегодня на Совете не было только Ивана Ивановича Шувалова. Этот плакса, никак не может отойти от утраты и чаще всего проводит время у гроба, уже подвергшейся частичному бальзамированию, Елизаветы.

— Что у нас для противодействия Пруссии? — задал я вопрос оставшимся.

— Ваше Величество, зачем здесь я, если вопросы только военные? — спросил канцлер.

Алексей Петрович выглядел задумчивым и как-то враз осунувшимся. Да, это опала! Да, за ней может, в понимании канцлера, последовать и какое-то обвинение. В моем же понимании, оно неминуемо и будет зависеть от того, сможет ли Бестужев как-то проявить себя в данной сложной внешнеполитической ситуации. Канцлер может показать свою полезность, которой, несомненно, ранее обладал, тогда я не стану слишком суров к нему.

— Я сказал: «Что у нас для противодействия Пруссии?», но не говорил о том, что это противодействие может быть только в военной стороне дела, — сказал я, жестко посмотрев на канцлера.

— Старый я становлюсь, Ваше Величество, отправьте меня в отставку! — неожиданно сказал Бестужев-Рюмин.

Я даже немного опешил от такого заявления. Может и вправду, отправить старика? Нет, ссылка, только туда, в холода Сибири!

Фактор Екатерины все еще никуда не делся. И память о том, какое участие ранее принимал Бестужев в формировании судьбы моей супруги так же сохранилась.

У меня уже состоялся разговор с обер-прокурором Яковом Петровичем Шаховским по поводу того, что пора бы и возвращать Екатерину Алексеевну, что, мол, она осознала и переменилась. Ерунда это, когда говорят, что человек полностью изменил свой характер. Не верю! Тогда, три месяца назад, мне пришлось надавить на обер-прокурора, намекнув, что такая хорошая должность имеет целую очередь из лояльных людей. Он проникся и добился того, что паломничество Катерины продолжилось. Но решение принимать по, пока еще жене, необходимо.