Приехал бы Петр Иванович Шувалов, так я мог бы ему и в горло вцепиться. Нет, конечно! Пусть и нагадил он мне, и не выплатил контрибуций, что я требовал, сегодня ничего бы с ним не произошло. Из Царского Села я старался сильно не высовываться, чтобы не продолжать интриги, вернее, показаться слабым и неспособным на ответные действия. Как там в стратигеме? Кажись для своих врагов слабым? Однако, наши капиталы сильно переплетены и бить морды друг другу — не метод, нужно бить по всему сразу: по карману и в голову. Решать проблему Шуваловых нужно одномоментно: в один день или час убирать и Александра, и Петра.

Зал в Кремле был полон Трубецкими, Салтыковыми, какими-то ветвями Голицыных, жаль Михаила Михайловича не было, он действительно был занят флотом и сохранением в неприкосновенности моих складов в Кронштадте. Вот этого человека я зауважал. Грамотный подход: не лезть туда, где менее компетентен, но делай ту работу, в которой разбираешься. А спрашивать результат со всех!

Прием не был ассамблеей в том понимании безудержного веселья и пьянства. Напитки подносили умеренные: вина, шампанское. Я распорядился оборудовать места, где стояли столики с канапе и фруктами, так сказать, локализовал места для пития. Играла и музыка, сегодня презентация «моего» нового творения — композиции, что я назвал «К Екатерине», в иной истории она называлась «К Элизе». Прости, Людвиг ван Бетховен, ну или не прощай!

Я отыгрывал роль любящего мужа в то время, как именно на сегодня было запланировано мое изуверство. Ну, не я начал разрыв, я хотел, правда, хотел семьи. Я не намерен испытать ту боль, что уже пережил, когда меня убивали в Ропше.

И только сейчас я осознал, насколько похожи характерами и манерой поведения эта Екатерина Алексеевна и та Катя, что была оставлена в ином мире. Неужели Катька меня предала? Может, и неизлечимая болезнь неспроста развивалась?

За время приема, пока не началось основное действо, мне удалось переговорить со значительной частью крупных помещиков и наметить правила игры на рынке сельскохозяйственной продукции. Просто так отдавать технологии изготовления подсолнечного масла, сахара я не намерен. Считаю, что нужна в этом деле умеренная монополия. Моя монополия! Так что все подобные предприятия намечалось приводить в жизнь с моей долей. Двадцать процентов от каждого сахарного заводика, столько же и от проданного подсолнечного масла, которое все больше завоевывает рынок. Или, скорее, формирует этот самый рынок.

Еще одной темой для разговоров стало возможное внедрение аналогов моторно-тракторных станций. Пока это еще только на уровне вероятного, но задумка была. Нужно было выяснить, насколько готовы помещики использовать такие станции, где будут лучшие лошади, механические сеялки и жатки, возможно, элеваторы для хранения зерна. Они платят умеренные деньги, а за их крестьян все делают мотивированные профессионалы с использованием механических приспособлений. Может, вот он? Путь к раскрепощению? Если крестьянский труд, барщина востребована, то и вольную можно дать крестьянам?

Из всего оговоренного я понял, что хоть помещики и не готовы кардинально что-то менять в своей хозяйственной деятельности, то в угоду мне могут согласиться на многое. Даже, если проекты покажутся им неоднозначными. Лишний раз «поручкаться» с будущим императором иного поместья может стоить.

— Степан Иванович, все готово? — спросил я у Шешковского после разговора с представителем Салтыковых.

— Я могу сделать попытку отговорить Вас? — опустив глаза, спросил мой безопастник.

— Нет, но Вы вольны оставить меня и скрыться, ну, к примеру, в Америке, — я жестко посмотрел на Шешковского.

— Прошу простить меня, Ваше Высочество, — Степан Иванович выдохнул и уже более собранно продолжил.